История русской литературы. Ч.2. Ильичев А.В. - 94 стр.

часах»). Сам Лесков ценил эту присущую многим его произведениям «тихую язвительность»,
которую не всегда улавливала современная ему критика.
       «Коварная» манера Лескова-сатирика таила в себе большие возможности в обличении
русской действительности. Однако отрицание в его сатире обычно не принимает категорических и
абсолютных форм. Не случайно сам писатель говорил о ее «незлобивости», а однажды повторил
то парадоксальное определение, которое дал ей в ту пору, когда печаталась сатирическая хроника
«Смех и горе» — «добрая сатира», писал Горький. Очевидно, этот особый тон сатиры Лескова
связан с характером его общего мировоззрения, родственного народному ощущению.
Современный ему мир русской жизни писатель воспринимает не столько в раздирающих его
социально-исторических противоречиях, сколько в его целостности. Он не перестает слышать в
ней отголоски родового единства, восходящего к эпохе «твердых» былинных и сказочных времен.
       С верой писателя в преодолимость нарастающего отчуждения, раздробленности жизни
связана и излюбленная форма его повествования, предполагающая живую обращенность к
другому человеку. Именно в искусстве сказа в наибольшей степени проявилась народная основа
творческого дара писателя, сумевшего, подобно Некрасову, как бы изнутри раскрыть
многообразные характеры русских людей. В искусном плетении «нервного кружева разговорной
речи» Лесков, по убеждению Горького, не имеет равного себе. Сам Лесков придавал большое
значение «постановке голоса» у писателя. «Человек живет словами, и надо знать, в какие моменты
своей психологической жизни у кого из нас какие найдутся слова», — говорил он. Яркой
выразительности речи своих героев Лесков добивался целенаправленно, по его собственному
признанию, она давалась ему ценой «огромного труда». Колоритный язык своих книг он собирал
«много лет по словечкам, по пословицам и отдельным выражениям, схваченным на лету, в толпе
на барках, в рекрутских присутствиях и монастырях», заимствовал его также из любовно
собираемых им старинных книг, летописей, сочинений раскольников, усваивал его из общения с
различными людьми.
       Влюбленный в живое народное слово, Лесков артистически обыгрывает его в своих
произведениях и в то же время охотно сочиняет новые слова, переосмысляя иностранные в духе и
стиле «народной этимологии». Насыщенность его сочинений неологизмами и непривычными
разговорными речениями так велика, что порой она вызывала нарекания со стороны
современников, которые находили ее избыточной и «чрезмерной».
       Творчество Лескова, сумевшего по-своему глубоко осознать противоречия современной
ему русской жизни, проникнуть в особенности национального характера, живо запечатлеть черты
духовной красоты народа, открыло новые перспективы перед русской литературой. Новую
актуальность оно приобрело в период революционного сдвига русской жизни, повклекшего за
собой активное участие в исторических свершениях самых широких народных масс. В эту пору М.
Горький, К. Федин, Вс. Иванов и другие писатели, стоящие у истоков советской литературы, с
большой заинтересованностью обращаются к изучению лесковского творчества и признают свою
преемственную связь с ним.




                                             95