История социальной работы. Костина Е.Ю. - 63 стр.

российского общества, многие проблемы которого коренились в негативном влиянии
невежественного и зараженного предрассудками старшего поколения на юное. Поскольку в
семьях — дворянских, купеческих, крестьянских — такое влияние непреодолимо, так как
родители являются естественными воспитателями своих детей, Бецкой возлагал надежды на
закрытые государственные учреждения, где молодое поколение будет готовиться к новой жизни в
духе лучших идей Просвещения и под руководством гуманных наставников. Разумеется, сироты и
брошенные дети подходили для этой цели лучше всего. „Из безродных и бесприютных детей,
воспитанных в Воспитательных домах ... надеялись создать в России недостававших третьего чина
и нового рода людей", — отмечал автор конца XIX века. Отсюда и важнейшее в крепостной
России установление, введенное Бецким для Воспитательных домов — „все питомцы и питомицы,
дети их и потомки навсегда остаются вольными и ни под каким видом закабалены или сделаны
крепостными быть не могут (до выпуска подростки считались крепостными, зависимыми от воли
воспитателя).; имеют право покупать себе дома, лавки, устраивать фабрики и заводы, вступать в
купечество, заниматься всякими промыслами и вполне распоряжаться своим имуществом".
Некоторые выпускники оставались при доме до 20—25 лет (особенно женатые «на тутошней
воспитаннице») и имели право в течение 3-4 лет пользоваться мастерскими, работая на себя за
плату. В случае, если питомцы или питомицы воспитательного дома женились или выходили
замуж за крепостных, то последние также становились свободными (вольными). Любой человек
мог принести младенца в Воспитательный дом, не давая при этом никаких пояснений, кроме
одного — окрещен ребенок или нет.
       Воспитательный процесс осуществлялся с участием главного надзирателя и главной
надзирательницы. Первый — муж богобоязненный, честный, трудолюбивый и при том женатый, в
воспитании детей искусный, знающий силу в нужнейших мастерствах. Вторая должна была быть
честной и разумной женщиной, летами не моложе как от 35 до 40. Она следит за женским полом
во всем доме, главным образом за воспитанием младенцев обоего пола от 6 до 7 лет. Все мальчики
и девочки в возрасте от 7 до 11 лет обучались в школе, ежедневно по часу в день. С 11 до 14 лет
воспитанники дома обучались ряду ремесел (мальчики), а девочки стряпают, хлебы пекут, шьют...
в прочих домашних работах упражняются. В 14 или 15 лет воспитанники готовились к выпуску из
воспитательного дома, к «совершенному окончанию разных мастерств». Педагогическая
программа Бецкого была тщательно разработана и проникнута гуманным отношением к
воспитанникам, императрица всецело разделяла его идеи и поддерживала практические шаги
главного попечителя Воспитательных домов, но решение столь грандиозной задачи — с помощью
попечения о брошенных детях обеспечить Россию просвещенными гражданами — оказалось
недостижимым.
       Тяжелой проблемой с самого начала оказалась детская смертность — кормилиц не
хватало, рост числа приносимых младенцев привел к переполнению грудных отделений и,
следовательно, распространению инфекционных заболеваний. В 1767 году, например, дело дошло
до того, что из 1089 принесенных тогда детей умерло 1075. Чтобы как-то преодолеть ужасающую
смертность, опекунский совет признал за лучшее раздачу детей на воспитание по деревням, что
несколько поправило положение. Однако даже спустя целое столетие, по официальным данным, в
Санкт-Петербургском Воспитательном доме 75% приносимых детей умирало, не дожив до одного
года.
       Несмотря на многочисленные трудности, с которыми сталкивался И.И.Бецкой, значение
его деятельности трудно переоценить. Ему принадлежит та несомненная заслуга, что помощь
брошенным детям — возможно, самым нуждающимся из нуждающихся — была признана важной
задачей государства и общества, несмотря на сильнейшие предрассудки, существовавшие в этом
отношении (известны слова одного видного екатерининского вельможи, что таким детям „лучше
быть в Москва-реке, чем в Доме").
       Своеобразием отличался и статус самого воспитательного дома. Он рассматривался как
самостоятельное ведомство, находился под «особливым монаршим покровительством и
призрением», приравнивался в правах и ранге ко всем коллегиям (министерствам).
Императорским рескриптом всем государственным учреждениям предписывалось оказывать
воспитательному дому всемерное содействие и помощь «как богоугодному и благочестивому
общему государственному учреждению». Воспитательные дома, имея собственную юрисдикцию,
были освобождены от пошлин при заключении контрактов, могли самостоятельно покупать и
продавать деревни, дома, земли и т.п., заводить фабрики, заводы и др., получать четвертую часть
доходов от театров, общественных балов и всякого рода игр на деньги.