Составители:
Рубрика:
ему слиться с этим «покоем». Одно из таких
препятствий — печоринское безверие и скепсис. В
церкви на всенощной Александр думает: «Ах! если
бы я еще мог верить в это!.. Младенческие
верования утрачены, а что я узнал нового,
верного?.. ничего: я нашел сомнения, толки,
теории... и от истины еще дальше прежнего ...
Боже!.. когда теплота веры не греет сердца, разве
можно быть счастливым?» (I, 310).
И вновь обыкновенный молодой человек идет
«по следам литературных героев, которые
воспринимаются как исключительные личности. В
обыкновенной судьбе обнаруживаются же порывы,
катастрофы, мечты, что и у избранных. Но надо
отметить и принципиальное отличие Александра
Адуева от этих избранных, будь то Вертер или
Онегин, Антиох («Блаженство безумия» Н.
Полевого), или Печорин: ни одна утрати, ни один
конфликт не останавливает естественный,
обыкновенный ход его жизни; его душевные и
духовные тупики и болезни никогда не
перекрывают естественных возможностей его
организма и личности в целом исцеляться и
возрождаться. Он гораздо больше, чем названные
герои, зависит от нормального потока времени,
потока, который вносит естественные перемены в
его внутренний мир.
Каждый раз, когда герой «Обыкновенной
истории» переживает «катастрофу», гончаровский
юмор дает нам почувствовать: это «не смертельно».
Вот, например, катастрофа в отношениях с
Наденькой. Вспомним эпизод на лестнице. Герой
только что услышал из уст Наденьки, что она его
больше не любит. Выйдя на лестницу, Александр
рыдает, горе его искренне и абсолютно. И далее
Гончаров «вдруг» дает длинный комический диалог
дворника и его жены, которые гадают, кто это
«воет»: собака, мошенник или человек, который
обронил деньги (I, 154—155). Автор заставил нас
засмеяться, и мы догадываемся: эта рана заживет.
Подобная догадка возникает у читателя и в целом
ряде других ситуаций: например, когда
посрамленный отцом Лизы Александр собирается
утопиться.
Страницы
- « первая
- ‹ предыдущая
- …
- 124
- 125
- 126
- 127
- 128
- …
- следующая ›
- последняя »
