Составители:
Рубрика:
зрелость, старость. Да, он лишь один из многих,
лишь «кольцо в бесконечной цепи человечества» (I,
280).
Противоречие между стремлениями личности
и непреложными законами бытия в сознании
Адуева-младшего не разрешается с помощью
напряженных, глубоких медитаций, оно снимается
самим естественным ходом его внутренней жизни.
Он понял: покорность «общему закону», текучесть,
изменчивость чувств не делают человеческое
существование бессмысленным. Полнота жизни
подразумевает причастность человека к страданиям,
ибо в них «много важных условий, которых
разрешения мы здесь, может быть, и не дождемся»
(I, 316). «Здесь» значит в земной жизни.
О возвышающем душу страдании не раз
писали русские поэты.
Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать...
(Пушкин, «Элегия»)
Поверь, мой милый друг, страданье нужно
нам;
Не испытав его, нельзя понять и счастья...
(Баратынский, «К Коншину»)
Позже о страдании, не только приносящем
боль, но освобождающем, просветляющем
человека, противостоящем «мертвой пустоте»,
«мертвенности души», даже о «счастье страданья»
писали Некрасов, Тютчев, Аполлон Григорьев. В
40-е годы этот мотив стал уже привычным и был
иронически переосмыслен в тургеневской
«Параше». Но он не мог утратить свою связь с
правдой «обыкновенного». В письме Александра
именно его слова о необходимости и
благотворности страдания в максимальной степени
поддержаны авторской интенцией и
воспринимаются как истина. Переболев
печоринским скепсисом и безверием, герой
«Обыкновенной истории» в высшей точке своего
духовного развития приходит к христианскому
пониманию судьбы и признанию высшей,
божественной воли в жизни человека, Промысла
Божьего.
Страницы
- « первая
- ‹ предыдущая
- …
- 126
- 127
- 128
- 129
- 130
- …
- следующая ›
- последняя »
