Проза И.А. Гончарова в литературном контексте. Отрадин М.В. - 258 стр.

UptoLike

Составители: 

когда им нечего больше желать. «...Я слишком
счастлива, счастье наскучило мне, — так Юлия
объясняет Сен-Претайную тоску”, закравшуюся ей
в душу. Сердце не знает, чего ему недостает, и
смутные желания томят его» (655, 656).
Обретя разумно построенное счастье в
совместной жизни: со Штольцемразгула диким
страстям быть не могло: все было у них гармония и
тишина» — 351), Ольга тоже начинает испытывать
странную тоску и объясняет ее так: «...несчастлива
тем <...> что уж слишком счастлива» (356).
По мысли Руссо, спасительной для его героини
от такой тоски может быть вера в Бога. Это
подтверждается поведением и душевным состоянием
Юлии в дни ее предсмертных: испытаний. Понятно,
что такой путь преодоления тоскипуть веры
мыслится автором «Новой Элоизы» как наиболее
естественный и даже универсальный.
В отличие от истории Юлии, страшные
испытания, грозящие Ольге, даны только
гипотетически. «Там видела она цепь утрат, лишений,
омываемых слезами, неизбежных жертв... снились ей
болезни, расстройство дел, потеря мужа» (359). Эти
перечисляемые беды начинают восприниматься
читателем не как факты ее, Ольги, будущей жизни, а
как символы страданий, на которые вообще обречен
человек. Прямого спора с Руссо у Гончарова нет, но
несовпадения достаточно красноречивы. Если Юлия
находит себе опору в вере в «благодеяние
провидения» (658), то героиня Гончаровав той
земной, человеческой любви, которая соединяет их со
Штольцем. Правда, смысл и характер этой любви
получают в VIII главе четвертой части романа очень
широкое толкование. «Та неувядающая и негибнущая
любовь лежала могуче, как сила жизни, на лицах их
в годину дружной скорби светилась в медленно и
молча обмененном взгляде совокупного страдания,
слышалась в бесконечном взаимном терпении против
жизненной пытки...» (359) — стиль речи
повествователя, ее образный строй, ритмическая
организация текставсе эти качества определяют
особую жанровую природу этой части VIII главы. И
любовь, о которой идет речь, любовь, выросшая на
основе опыта жизни двоих, начинает восприниматься
как универсальная, имеющая общечеловеческий