История русской литературы. Ч.2. Ильичев А.В. - 78 стр.

дарованию, так и по уровню идейной зрелости; о произведениях классических и публикациях, не
оставивших сколько-нибудь заметного следа в истории отечественной литературы. Тем не менее,
они представляют интерес в историко-литературном плане, поскольку в них более или менее
отчетливо выражены главные тенденции литературного процесса в переломную историческую
эпоху, ее логика.
        Значительной фигурой в демократической литературе 60—70-х годов был В. А. Слепцов
(1836—1878), испытавший на себе сильное влияние «Современника», на страницах которого он
печатал свои циклы очерков, рассказы и сцены из народного быта. Сын офицера, учившийся в
Пензенском дворянском институте и Московском университете, он организовал под влиянием
романа «Что делать?» так называемую Знаменскую коммуну, предприняв попытку на практике
осуществить социалистические идеи (всеобщий труд, равноправие женщины). Слепцов хорошо
изучил жизнь крестьян и рабочих, что нашло убедительное отражение в его художественном
творчестве. Сочинения писателя подкупают правдивым изображением — без снисходительной
идеализации и прикрас — народа.
        В 1865 г. Слепцов создает самое значительное свое произведение — повесть «Трудное
время». В нем смело поставлены коренные вопросы национальной жизни в переломную эпоху
истории России. Герой повести Рязанов — один из первых в литературе того времени образов
разночинца, которому предстоит жить в пору наступившей после первого революционного
подъема политической реакции, начала кризиса народно-освободительного, демократического
движения.
        Поэтика прозы Слепцова, писателя самобытного, характерна для целого литературного
пласта. Нарочитая, казалось бы, безыскусственность рассказов о простых людях, подчеркнуто
будничные сцены, эпизоды, точно выхваченные из потока жизни, динамичные диалоги, мастерски
воспроизведенная речь простонародья — все эти приемы служили утверждению требовательного,
но вместе с тем оптимистического взгляда на социально-нравственные потенции трудового
народа. Вместе с тем, и это тоже неоднократно отмечено историками русской литературы, такие
крупные произведения Слепцова, как повесть «Трудное время», по широте охвата жизненного
материала и глубине его разработки приближались к русскому классическому социально-
психологическому роману.
        В свою очередь, по-своему характерным для демократической беллетристики 60—70-х
годов было и творчество прозаика А. И. Левитова (1835—1877). Его ранние очерки «из
простонародного быта» свидетельствовали о преемственной связи автора с традициями
«натуральной школы». Левитова сближала со Слепцовым и Глебом Успенским трезвость взгляда
на пореформенную сельскую общину, столь усиленно идеализируемую истыми народниками. О
дикости нравов, порожденных крепостничеством и пришедшими «на смену цепей крепостных»
буржуазными отношениями в деревне, о входивших в силу кулаках-мироедах повествует Левитов
в серии очерковых произведений — «Накануне Христова дня», «Мирской труд», «Расправа»,
«Сказка о правде», «Всеядные» и др. Писатель, не мирившийся с безответностью крестьянской
массы, с ее «безмолвием», с сочувствием откликался на малейшие проявления народного протеста
(«Выселки (Степные очерки)», «Бесприютный» и др.).
        Новаторство писателей-шестидесятников проявилось не только на содержательном
уровне, но и в области жанрообразования. Границы очерка-рассказа расширялись,
художественные его возможности выявлялись подчас с неожиданной стороны благодаря
циклизации, объединению тематически близких, родственных по мироотражению произведений.
Непревзойденным мастером создания подобных циклов был Щедрин. Широкая панорама жизни
воссоздана в «Нравах Растеряевой улицы» (1866) Г. Успенского. Художественная цельность
достигалась по-разному, но главным «цементирующим» повествование началом оставался образ
рассказчика или «сквозной» герой-персонаж.
        В свою очередь, «Что делать?» и «Пролог» (равно как незавершенный «Алферьев» и др.) с
трудом поддаются однозначным жанровым определениям. О Чернышевском говорят как о мастере
социально-философского, социально-психологического, социально-политического, историко-
революционного, социально-утопического романа, романа-исповеди... И элементы каждого из
названных жанров действительно присутствуют в его прозе, но они выступают в сложном сплаве.
В «Что делать?» заметна перекличка с классическими философскими повестями Вольтера,
присутствует пародийная струя (в частности, на шаблонное авантюрно-детективное
повествование). Роман Чернышевского закономерно причислен к одной из разновидностей так
называемой «интеллектуальной прозы».

                                             79