История русской литературы. Ч.2. Ильичев А.В. - 90 стр.

жизнью, уходящей в прошлое, и с жизнью, идущей ей на смену. Каждый из этих героев несет в
себе такую жажду духовно наполненного бытия и самопожертвования, которая не может быть
реализована в современной им действительности. Сам Лесков особенно гордился несомненно
удавшимся ему характером дьякона Ахиллы. В нем одном «тысяча жизней горит». Теснящиеся в
Ахилле великие природные силы, а также вдруг проявляемая им способность проникнуться
новыми, недоступными ему ранее чувствами и стремлениями, по убеждению автора, залог
развития и самой русской жизни, которая только-только еще выходит из состояния
патриархального сна.
        Когда Лесков узнал, что «Соборяне» переведены в Германии, он порадовался тому, что
Ахилла открывает ему дверь в мировую литературу. Созданным в «Соборянах» эпическим
характером, воплощающим собой, по замыслу романиста, квинтэссенцию русского национального
духа, близки и персонажи других исторических лесковских хроник. Каждый из них, как бы
предвосхищая позднейших героев Горького, «выламывается» из своей социальной среды, в
которой идет процесс размывания исконных нравственных ценностей.
        Наблюдая за ходом русской пореформенной жизни, Лесков все более и более
разочаровывается в возможности ее обновления. Под влиянием гнетущих впечатлений от
действительности, которая его «волнует и злит», писатель переживает острый идеологический
кризис.
        Опасаясь редакторского произвола, не желая связывать себя с какими-либо
«направленскими» изданиями, писатель настойчиво ищет возможности нелитературного
заработка. В 1874 г. Лесков поступает на службу в министерство народного просвещения, однако
и она заканчивается разладом. В 1883 г. его отчисляют «без прощения». Все более отчуждаясь от
официальной России с ее политическим ретроградством, «пошлым пяченьем назад», Лесков
воспринимает свое увольнение как проявление этого общего процесса. В его творчестве с
середины 70-х годов ощутимо нарастают сатирические тенденции. «А писать хотелось бы
смешное,— заметит он в позднем письме к Л. Н. Толстому (23 июля 1893 г.),— чтобы представить
современную пошлость и самодовольство».
        Лесков резко ополчается против «задухи» современной ему русской жизни («Инженеры-
бессребреники», 1887), против церкви, утратившей, по его убеждению, живой дух веры («Мелочи
архиерейской жизни», 1878), против разного рода апологетов русской отсталости («Загон», 1893).
С желчной язвительностью создает он сатирические образы ретивых и уверенных в полной
безнаказанности своих действий охранителей, служащих жандармского сыска, достигших верха
искусства в инсинуациях, направленных против неугодных им людей («Административная
грация», 1893); «Заячий ремиз», 1894), которые в силу своей исключительной социальной остроты
смогли быть опубликованы только после 1917 г. На протяжении 80-х годов обостряется
критическое отношение Лескова к институту государства и ко всем, кто официально представляет
его интересы. Высказанные еще в хронике «Захудалый род» идеи о принципиальной
несовместимости высших этических принципов и тех норм и законов поведения, которые
предписываются человеку в уставном порядке, получают развитие в ряде поздних сочинений
Лескова. Одно из самых ярких из них — известный рассказ «Человек на часах» (1887). Услышав
на своем посту близ Зимнего дворца отчаянные крики погибающего в невской полынье человека,
измаявшийся душой рядовой Постников в конце концов покидает пост и спешит на помощь
утопающему. Однако с точки зрения государственного порядка его благородный поступок — не
подвиг человеколюбия («доброходства»), а тяжкое служебное преступление, которое неизбежно
влечет за собой суровую кару. Рассказ пронизан горькой авторской иронией. В действиях
вышестоящих лиц открывается нечто общее, обусловленное их внешним статусом и отчуждающее
их от мира естественных человеческих связей. В отличие от часового каждый из них, будучи
звеном единого государственного механизма, в значительной степени уже заглушил в себе всё
человеческое и подчинил свое поведение тому, чего требует от него его официальное положение,
интерес карьеры, логика сиюминутной конъюнктуры.
        Преодолевая опасность бесплодного скептицизма. Лесков продолжает настойчивые поиски
положительных типов, сопрягая с ними свою веру в будущее России. Он пишет цикл рассказов о
«праведниках», воплощающих своею жизнью народные представления о нравственности. Верные
своим идеалам, эти люди и в самых неблагоприятных обстоятельствах способны сохранять
независимость характера, творить добро. Позиция писателя активна: он стремится укрепить своих
читателей в «постоянстве верности добрым идеям», побудить их к мужественному сопротивлению
разлагающему влиянию окружающей среды. «Характеры идут, характеры зреют» — эта

                                             91