История русской литературы. Ч.2. Ильичев А.В. - 89 стр.

        В первом из этих романов автор высказывает скептический взгляд на судьбы
освободительного движения в России. С сочувствием изобразив молодых людей, страдающих от
«тесноты» и «духоты» русской жизни, мечтающих о новом, гуманистическом строе жизненных
отношений (Лиза Бахирева, Райнер, Помада), Лесков в то же время говорит, что этим крайне
немногочисленным «чистым нигилистам» не на кого опереться в их социальных поисках.
Каждому из них грозит неминуемая гибель. Гротескно-памфлетное изображение кружков
оппозиционно настроенной молодежи, прозрачная прототипичность ряда отрицательных
персонажей — все это вызвало шквал самых резких критических отзывов. За автором «Некуда» на
долгие годы укрепилась репутация реакционного писателя.
        В свете исторической дистанции сегодня очевидно, что концепция русского нигилизма в
«Некуда» существенно отличается от той, которая содержалась в откровенно реакционных
«антинигилистических» романах В. П. Клюшникова, В. В. Крестовского, Б. М. Марковича и др. В
отличие от этих писателей Лесков вовсе не пытался представить современное ему
освободительное движение лишенным исторических корней (в частности, всецело
инспирированным польскими заговорщиками). В его изображении «нигилизм» — порождение
самой русской жизни, которая с трудом выходила из состояния «мертвенной неподвижности» и
«немотовства». Поэтому в числе поборников новых идей в «Некуда» оказываются люди с чуткими
сердцами, бессребреники, романтики-идеалисты, открывавшие собой галерею лесковских
«праведников».
        Оказавшись в разрыве с передовой журналистикой, Лесков вынужден помещать свои
новые произведения в «Русском вестнике» Каткова. В этом журнале, возглавившем поход против
«нигилистов», он печатает роман «На ножах», крайне тенденциозное произведение, в котором, по
отзыву Достоевского, «нигилисты искажены до бездельничества». Полемическая запальчивость в
той или иной степени ощутима и в ряде других произведений Лескова, опубликованных в конце
60-х — начале 70-х годов: в повести «Загадочный человек» (1870), сатирической хронике «Смех и
горе» (1871),исторической хронике «Соборяне» (1872).
        Однако сближение Лескова с охранительным, консервативным лагерем не могло быть
долговременным. Писателю, в мировоззрении которого были глубоки и сильны демократические
пристрастия, в журнале Каткова претил пронизывающий его дух аристократической кастовости,
идеализации дворянства, англомании, пренебрежительности к русской народной жизни. Во время
печатания в «Русском вестнике» исторической хроники Лескова «Захудалый род» (1875),
повествующей о процессе духовного и нравственного оскудения именитой дворянской семьи,
писатель прерывает печатание хроники и уходит из катковского журнала. «Мы разошлись (на
взгляде на дворянство), и я не стал дописывать роман»,— скажет он потом, подчеркивая
принципиальный характер своего поступка.
        Несколько раньше «Захудалого рода» в том же хроникальном жанре Лесков создает такие
произведения, как «Старые годы в селе Плодомасове» (1869) и «Соборяне». Это важный этап
художественных исканий писателя. Отталкиваясь от устаревшего, на его взгляд, канонического
образца романа с любовной интригой, он разрабатывает оригинальный жанр романа-хроники, в
основе которого лежат социально-этические коллизии. Писатель считал, что хроникальный жанр
позволяет изображать жизнь человека так, как она идет,— «лентою», «развивающейся хартией»,
дает возможность не заботиться о закругленности фабулы и не сосредоточивать повествование
вокруг главного центра.
        Наиболее значительное произведение Лескова в новом жанре — «Соборяне». В этой
хронике изображена русская провинциальная жизнь в канун неотвратимо приближавшихся
исторических перемен. Позиция автора по отношению к старому и новому здесь далеко не
однозначна. На фоне воцаряющихся в обществе меркантильно-буржуазных отношений,
«понижения идеалов», измельчания и нивелировки характеров писателю милы и дороги
некоторые особенности патриархального уклада жизни. Автору отрадна атмосфера покоя,
гармонии и умиротворенности, еще существующая в начале хроники на берегах тихоструйной
Турицы.
        Однако как бы ни желал Лесков подольше задержать свой взгляд на лучших, поэтических
сторонах старой уездной Руси, от него не могут укрыться и другие ее стороны: томительное
однообразие провинциальных будней, убийственная пустота и скука, которые сводят жизнь на
уровень оскорбительно-мелочных интересов и целей. Главные герои хроники — протопоп
Савелий Туберозов и дьякон Ахилла Десницын, люди крупных оригинальных характеров и
неуемной жизненной энергии,— оказываются (каждый по-своему) в глубоком конфликте и с

                                             90