Основы научных исследований (зарубежная история). Калимонов И.К. - 195 стр.

специфическим социокультурным «настоящим». Примеры такого рода
объяснительной стратегии могут быть найдены у любого стоящего историка, от
Геродота до Хейзинги, но как доминирующий принцип объяснения в XIX веке
он находит выражение в работах Якоба Буркхардта. Как стратегия объяснения
Контекстуализм стремится избегать и радикально рассеивающей тенденции
Формизма, и абстрагирующих тенденций Органицизма и Механицизма. Вместо
этого он стремится к относительной интеграции феноменов, найденных в
ограниченных областях исторического совершения, с точки зрения
«тенденции» или общей физиономии периода и эпохи.
      По-видимому, в каждом историческом описании реальности
действительно существует нередуцируемый идеологический компонент. То
есть просто потому, что история не есть наука, или в лучшем случае, есть
протонаука      с   определёнными       ненаучными      элементами     своей
              1
конституции . Сама по себе претензия на отыскание некоторого типа
формальной связности в историческом источнике привносит с собой теории
природы исторического мира и самого исторического знания, которые имеют
идеологический подтекст, ибо пытаются понять «настоящее», как бы это
«настоящее» ни определялось. Иначе говоря, сама претензия на разграничение
прошлого мира социальной мысли и практики от его настоящего и на
определение формальной связности этого прошлого мира предполагает
представление о том, какую форму должно принять это знание о современном
мире, предполагает постольку, поскольку он непрерывен с этим прошлым
миром. Приверженность к определённой форме знания предопределяет
типы обобщений, которые делаются о современном мире, типы знания,
которые о нем можно иметь и как следствие – типы проектов, которые можно
оправданно рассматривать в целях изменения этого настоящего или, напротив,
его увековечения 2.
      Всякое значительное историческое произведение демонстрирует
целостное видение исторического мира, а с другой стороны, философии
истории используют те же средства артикуляции, что и значительные
исторические произведения. Вот почему в своей большой работе «Metahistory»
Х. Уайт без колебаний ставит в один ряд Мишле, Ранке, Токвиля, Буркхардта и
Гегеля, Маркса, Ницше, Кроче. 3
      Интрига как способ построения целостного видения истории и есть
специфический метод исторической дисциплины.
      В работе Хейдена Уайта процедуры построения интриги впервые были
отнесены к нарративной структуре историографии, хотя они и не охватывают
всей этой сферы.
      Сильную сторону исследований Х.Уайта составляет та ясность, с которой
он эксплицирует допущения своего анализа великих исторических текстов и
определяет сферу дискурса, где, в свою очередь, находят место эти допущения.

       1 Уайт X. Указ. соч. С. 41.
       2 Уайт X. Указ. соч. С. 42.
       3
          Поль Рикёр. Время и рассказ. Т. 1. Интрига и исторический рассказ. М.; СПб.: Университетская книга,
1998. С. 187.

                                                                                                        195