Составители:
Рубрика:
Эффект «превращения», данный в эпилоге
гончаровского романа, потому так силен, что
предшествующее повествование не готовит к нему
читателя, или, точнее, готовит, но очень незаметно,
исподволь.
* * *
В работах Ю. В. Манна и В. М. Марковича
показано, что в романах натуральной школы — и в
«Обыкновенной истории» в том числе — ведущая
роль в познании мира принадлежит двум формам
рационалистического анализа: диалогическому
конфликту и развертыванию антитезы «человек —
среда».
28
Но в смысловой структуре романа, как
отмечает В. М. Маркович, есть определенная
избыточность по отношению к этим двум
рационалистическим формам познания: «Ни
тяготеющая к твердой однозначности антитеза
„человек — среда”, ни устремленный к
безысходной дискуссионности диалогический
конфликт не могут охватить все ее компоненты».
29
Эта избыточность смысла по отношению к
рационалистическим конструктивным установкам
становится более ощутима благодаря
тематическому развитию фабулы. У читателя
возникает мысль об ограниченности
представленных форм сознания, появляется
«ощущение живой жизни».
30
Читатель или не
замечает «конструкции», или она ему не мешает.
Имея в виду «конструкцию», подчеркнутое
столкновение двух контрастных точек зрения, Ап.
Григорьев писал: «Много нужно было таланта для
того, чтобы читатели забыли в романе явно
искусственную постройку».
31
Вопрос о том, как
автору «Обыкновенной истории удается достичь
28
Манн Ю. В. Диалектика художественного образа. С.
40—66; Макович В. М. И. С. Тургенев и русский
реалистический роман XIX века. С. 64—108.
29
Маркович В. М. Роман Тургенева «Рудин» и
традиции натуральной школы // Русская литература. 1981. №
2. С. 113.
30
Там же.
31
Григорьев, Аполлон. Русская литература в 1851 году
// Аполлон Григорьев. Собр. соч. Вып. 9. М., 1916. С. 36.
Страницы
- « первая
- ‹ предыдущая
- …
- 64
- 65
- 66
- 67
- 68
- …
- следующая ›
- последняя »
