Лекции по культурологии. Поликарпов В.С. - 93 стр.

UptoLike

ВУЗ: 

ТТИ ЮФУ | Таганрог

Составители: 

Рубрика: 

«не исторической реальностью, а мифическим образом» (У. Джонс).
Следует считать бессмысленными споры о том, можно ли считать
кочевые культуры цивилизациями. Кочевые цивилизации возника-
ли, вбирая в себя порою весьма значительные земельные, экономи-
ческие и человеческие ресурсы, затем распадались. И снова возника-
ли под действием экономических и исторических законов, а также
фактора времени, через призму которого эти законы проявляли свою
силу.
В истории человечества наблюдается взаимодействие, зачастую
столкновение между цивилизациями земледельцев и кочевников,
когда пересекались два разных вида жестокости — вооруженное наси-
лие кочевников и гражданский эгоизм оседлых. Цивилизация земле-
дельцев — это города, дороги, государственный аппарат, более разнооб-
разное и полноценное питание, крепостные стены, пехота. Цивилиза-
ция кочевников — стойбища, тропы, племенная солидарность, невоз-
можность наесться досыта, главным образом белковое питание и жи-
вотные жиры, бесконечные расстояния, тесное общение с животными,
и прежде всего с лошадью. Мирным и относительно процветающим
оседлым народам кочевники представляются людьми жестокими,
скрытными, бесчеловечными, у них нет веры, они носители мрачных
адских культов. В глазах кочевников оседлые безвольны, изнежены,
растленны, крайне сластолюбивы, в общем — недостойны тех благ, ко-
торыми обладают. Поэтому было бы справедливо, чтобы блага эти
перешли в руки более сильного.
Вполне естественно, что на евразийском континенте, где на севере —
непроходимая тайга и негостеприимные пространства ледяного без-
молвия, на западе — Римская империя, на Востоке — Китай, а на юге —
Персия, связующее звено между этими двумя империями, от кочевни-
ков пытаются отгородиться римским оборонительным валом и Вели-
кой китайской стеной. В пределах этих фортификационных сооруже-
ний, в центре этого исторического космоса находится особый мир «вар-
варов» или конных кочевников. Несмотря на кажущуюся монолит-
ность, данный мир переменчив. Он имеет свою экономику, которая
кажется «горожанам» почти нищенской, свои исполненные гордости
традиции, свою шаманскую культуру, свое причудливое отношение к
более рафинированной цивилизации. Она их манит, но в то же время
вызывает презрение.
Мир кочевой культуры столь же целен, сбалансирован, по-своему
замкнут, как и любой другой. Он един и многообразен в одно и то же
время, о чем свидетельствует этническая мозаика Великой Степи с ее
общими чертами, свойственными всем евразийским кочевникам. Эти
черты прослеживаются прежде всего в хозяйстве и быте, основанном на
бережном отношении к богатствам природы. В свою очередь это огра-
188
ничивало прирост населения, ибо стимулировалась детская смертность
и межплеменные войны.
Современному европейцу и то и другое кажется дикой жестокос-
тью, но «в ней есть своя логика и строгая целесообразность» (Л. Гуми-
лев). Ведь в случае присваивающего хозяйства определенная террито-
рия может прокормить определенное количество людей, входящих в
геобиоценоз как верхнее, завершающее звено. Чрезмерный прирост на-
селения ведет к истощению природных ресурсов, а попытки расселе-
ния — к жестоким войнам, ибо свободных угодий нет. Переселение же
в далекие страны с иными природными условиями тем более сложно
потому, что скоту трудно, а то и невозможно там адаптироваться. Сле-
довательно, остается только самоограничение прироста населения, а
это легче всего делать с новорожденными.
Зимой ребенка бросали в снег, а затем кутали в тулуп: если_сщ~
оставался жив — вырастал богатырём.' Юношей посылали в "набег на
соседей: убьют — новый Вь1р*асТёт7п'рЯБЕЗеТ добычу — станет героем.
Девочкам было труднее: уход за ними в детстве был еще хуже, а потом
кроме смерти их подстерегала неволя. В силу этого равновесие населе-
ния с кормящей природой не нарушалось, боеспособность кочевых пле-
мен была высокой. К тому же культурные достижения соседей перени-
мались с тем отбором, который позволял кочевникам остаться самим
собою. Последнее было существенно, ибо рядом со степью находился
воинственный Китай. Поскольку численность населения оставалась
стабильной, постольку сохранялись природные ресурсы степей. Это
«отнюдь не неполноценность народов, будто бы не способных к про-
грессу, — подчеркивает Л. Гумилев, — а оригинальный способ этничес-
кого существования, не похожий на привычные нам, но отвечающий
потребностям самих кочевников».
Устойчивость взаимоотношений кочевников с ландшафтами Вели-
кой Степи прослеживается и в духовной сфере. Несмотря на восприим-
чивость степняков к эстетическим и религиозным канонам соседей, они
сохраняли общую демонографию и культ Митры, охранителя клятв,
карающего обман и ложь. Его проповедовали в Центральной Азии со-
гдийцы — юечжи в IV в. до н.э. Этот культ прослеживается с глубокой
древности до XVI в., когда восточная часть Степи была обращена в
буддизм, а западная — в ислам. Но и тогда народные верования продол-
жали существовать.
Все явления культурной жизни (экономической, духовной, этичес-
кой и др.) кочевников связываются в прочные цепочки, или модели,
кочевания. Они обрисованы в книге С.А. Плетневой «Кочевники сре-
дневековья», посвященной выявлению общих для всех степных наро-
дов закономерностей развития.
Первая модель характеризуется следующими признаками: 1) первая
189

Страницы