Лекции по культурологии. Поликарпов В.С. - 95 стр.

UptoLike

ВУЗ: 

ТТИ ЮФУ | Таганрог

Составители: 

Рубрика: 

Когда речь заходит о религии, то ставятся два вопроса: во что веру-
ешь и как веруешь? Хунну ежегодно весной приносили жертву «своим
предкам, небу, земле и духам». Ежедневно шаньюй дважды совершал
поклонение: утром — восходящему солнцу, вечером — луне. Ритуалы
начинались, «смотря по положению звезд и луны» (Н. Бичурин). Ясно,
что одним из объектов поклонения был космос; так как хунну имели
изображающего его идола, то космос был уже персонифицирован. По-
добное космическое божество было известно в греческой мифологии
(Уран, отец Сатурна), в индийской (древнейший из богов — Варуна), в
древнескандинавской (дин). Исходя из этого, легче всего допустить,
что пышный культ персонифицированного космоса был заимствован
хунну у западных соседей, юэчжей или динлинов, ибо восточно-азиат-
ские монголоиды не имели такого культа, а были полиспиритуалиста-
ми (верили в существование множества духов природы и предков).
Хунну также верили в духов и в загробное существование, причем
сознание кочевника рисовало его продолжением жизни. Отсюда пыш-
ные похороны в двойном гробу; чтобы покойнику не было холодно —
облачение из парчи и драгоценных мехов; для службы ему в загробном
мире — несколько сот соумирающих друзей и наложниц. Но этот жес-
токий обычай «сопровождения» шаньюя или вельможи в загробный
мир не исчерпывал всех случаев человеческого жертвоприношения. «В
жертву воинам», очевидно прадедам, приносились храбрые пленники,
и духи требовали жертву через уста волхвов. Отсюда видно, что челове-
ческие жертвоприношения были связаны с сибирской струей религии
хунну, с очень древним китайским шаманизмом и, возможно, тибет-
ской религией бон. Эта религиозная система не предполагает сущест-
вования единого бога, а сводится к почитанию демонов — ограничен-
ных и злобных существ. С этой системой вели борьбу конфунцианцы и
буддисты, а позднее — христиане и мусульмане, однако она удержалась
(без человеческих жертвоприношений) до XX в. в Тибете и в несколько
измененной форме у тунгусов в Восточной Сибири.
На первый взгляд кажется странным, что уживались демонолатрия
и космический культ, столь различные по происхождению и содержа-
нию. Но это станет понятным, если учесть, что их сферы в миросозер-
цании хунну были четко разграничены — они просто не мешали друг
другу. Космическое божество было так огромно, что не замечало демо-
нов, а демоны делали свои дела, не касаясь мироздания. Такое мировоз-
зрение еще не так давно бытовало среди сибирских народов и даже в
Поволжье, где марийцы не могли понять, почему русский бог не мог бы
ужиться с Кереметью, и приносили одному свечи, а другому — жертву.
Интересно другое: хунну вбирали в себя культурные представления
востока и запада и сочетали их в оригинальных формах.
Вряд ли есть на земном шаре народ, в систему ценностей которого
не входило бы понятие счастья. Оно существует и в системе культуры
евразийских кочевников, что доказывает пример традиционной мон-
гольской культуры, хорошо изученной этнографами. Есть в ней очень
важное для проникновения в ее суть понятие «буян-хишич», переводи-
мое дословно как «благодать — счастье». В самом удвоении этих слов
заложена определенная сакральность. В каждом из них, употребленном
в единственном числе, уже имеется некий «счастливый» смысл, кото-
рым кочевник-монгол обозначал свое кочевническое понимание счас-
тья: хорошая погода (без бурь, ураганов, гололеда), хороший приплод
скота, хороший нагул его на летних пастбищах и, как следствие этого,
много жирного мяса и молочных продуктов и, конечно, крепкие и здо-
ровые дети. Это — приземленное понимание счастья. Соединенные
вместе, эти два слова приобретали оттенок не просто и не столько
земного счастья, сколько благодати, предопределенной небом, судьбой,
абстрактным, неантропоморфным началом.
Эфемерность, непрочность и изменчивость судьбы требовали по-
стоянного соблюдения системы многочисленных запретов, которые
присущи и сегодня повседневному быту монголов. Вот лишь некото-
рые из этих запретов или поверий, чья основная часть связана с юртой,
семьей и личным имуществом кочевника. Нельзя лить воду в очаг,
плевать в него, перешагивать через огонь, касаться огня острыми пред-
метами, кидать в него грязь и мусор — все это оскорбляет дух домашне-
го очага. Нельзя свистеть в юрте — это сигнал, созывающий злых духов.
Нельзя наступать на пролитое молоко: «белая пища» священна. Нельзя
выплескивать остатки чая, выбрасывать необглоданную кость, отда-
вать что-либо левой рукой, продавать любимого коня, ругаться при
старших, сидеть на пороге или спотыкаться о порог, входя в юрту и
выходя из нее. Если споткнулся, положи кусок кизяка или ветку в очаг,
иначе частица «благодати» может уйти из дома.
Для охраны «счастья-благодати» была выработана профилактичес-
кая магия, которая включала в себя повседневные обряды (система
запретов типа табу совершать что-либо в «несчастливые» дни, произно-
сить личные имена и все, что связано с их нарушением) и обряды по
случаю завершения одного цикла лет и начала следующего — через 9,
18, 27 и т.д., через 12, 24, 36 и т.д. лет и особенно на 81-м году жизни
человека. Первые были самыми простыми, последние — сложными по
их семантической и психологической сущности. Таким образом, поня-
тие «счастье» у монголов связано с различного рода поверьями и маги-
ческими обрядами, а его составные части (здоровье, дети, материальное
благополучие) ценятся в любом человеческом коллективе, в любой
модели культуры.
В эпоху раннего железного века кочевнические племена обширных
территорий Причерноморья и Приазовья, Нижнего Поволжья и Казах-
192
193
13 1038

Страницы