Права человека. Саблин Д.А. - 18 стр.

UptoLike

Составители: 

18
теологическим мировоззрением и утверждения принципов равенства, братства и
справедливости. Это потребовало и отделения церкви от государства. Однако
ростки персоноцентристского начала в христианстве явились большим вкладом в
развитие европейской цивилизации и создали уникальные явления этой
цивилизацииправа человека и государство, основанное на праве.
Разумеется, нельзя напрямую связывать христианство с подготовкой
предпосылок для развития идеи прав человека. Ведь при всей значимости религии
цивилизацию определяет и философия, и культура, и психология, и образ жизни
народа. Европейская цивилизация покоится на учениях античности, Возрождения,
Реформации, и это наследие неповторимо по своей ценности для утверждения
свободы личности, ее индивидуальности, для исторического прогресса в целом.
Н. Бердяев пишет, что в России рецепция идей демократии была оторвана от
идеи прав человека и гражданина. "Идея демократии в той прямолинейной и
упрощенной форме, которая была у нас принята, породила целый ряд
нравственных последствий. Отвлечённо-демократическая общественная
идеология сняла ответственность с личности, с духа человеческого, а потому и
лишила личность автономии и неотъемлемых прав"
1
.
Торжество системоцентристского мировоззрения проявилось в отношении к
человеку как "винтику" сложной государственной машины. Идея коллективизма в
послереволюционной России была представлена в интерпретации, не совместимой
с автономией и самобытностью личности. Права и свободы, официально
"дарованные" человеку советскими конституциями, явились декорацией,
скрывающей фасад тоталитаризма, а правовое государство объявлялось хитрым
измышлением буржуазной идеологии, направленным на обман масс.
Тяжкий исторический груз, ломка глубоко укоренившихся стереотипов
мешают современной России войти в русло правовой государственности,
преодолеть тоталитарные начала, сделать индивида с его правами и свободами
главным ориентиром и целью общественного развития.
1
Бердяев Н. Судьба России. М., 1990. С. 212.
теологическим мировоззрением и утверждения принципов равенства, братства и
справедливости. Это потребовало и отделения церкви от государства. Однако
ростки персоноцентристского начала в христианстве явились большим вкладом в
развитие европейской цивилизации и создали уникальные явления этой
цивилизации — права человека и государство, основанное на праве.
     Разумеется, нельзя напрямую связывать христианство с подготовкой
предпосылок для развития идеи прав человека. Ведь при всей значимости религии
цивилизацию определяет и философия, и культура, и психология, и образ жизни
народа. Европейская цивилизация покоится на учениях античности, Возрождения,
Реформации, и это наследие неповторимо по своей ценности для утверждения
свободы личности, ее индивидуальности, для исторического прогресса в целом.
     Н. Бердяев пишет, что в России рецепция идей демократии была оторвана от
идеи прав человека и гражданина. "Идея демократии в той прямолинейной и
упрощенной форме, которая была у нас принята, породила целый ряд
нравственных     последствий.    Отвлечённо-демократическая      общественная
идеология сняла ответственность с личности, с духа человеческого, а потому и
лишила личность автономии и неотъемлемых прав"1.
     Торжество системоцентристского мировоззрения проявилось в отношении к
человеку как "винтику" сложной государственной машины. Идея коллективизма в
послереволюционной России была представлена в интерпретации, не совместимой
с автономией и самобытностью личности. Права и свободы, официально
"дарованные" человеку советскими конституциями, явились декорацией,
скрывающей фасад тоталитаризма, а правовое государство объявлялось хитрым
измышлением буржуазной идеологии, направленным на обман масс.
     Тяжкий исторический груз, ломка глубоко укоренившихся стереотипов
мешают современной России войти в русло правовой государственности,
преодолеть тоталитарные начала, сделать индивида с его правами и свободами
главным ориентиром и целью общественного развития.




18
1
    Бердяев Н. Судьба России. М., 1990. С. 212.