ВУЗ:
Составители:
118
Вслед за своим учителем скептики приняли идею «философского» подхода к истории.
Целью изучения прошлого ставили поиск общих законов и открытие в них «истин бытия»,
истины, «полезной для государства». Средство познания «минувшей судьбы отечества» они
видели в очищении источников в «горниле критики». Главным для них было раскрытие
внутреннего содержания древних русских памятников в отношении к реальным условиям
развития общественного строя Руси и стран Западной Европы. Однако в своем практическом
выражении такой подход не дал положительных результатов, поскольку изначальные
представления скептиков об уровне развития Древней Руси не имели под собой оснований.
Они считали славян дикими племенами, с примитивным общественным строем, отсутствием
общественных институтов и письменности. Древняя история, как она представлена в
летописи, утверждали они, «совершенно не в духе IX-X столетия», поскольку показывает,
что в это время существовало на Руси государство, находящееся в цветущем состоянии,
имевшее богатые города, гражданские законы и т.п. Признание первоначальной летописи и
«Русской Правды» памятниками XI в., считали они, заставило бы утверждать превосходство
Руси над современными ей западноевропейскими народами. О недостоверности сообщаемых
в летописи известий говорили также разночтения, имевшие место в описании событий в
летописи и иностранных источниках («бескорыстных» писателей). Подтверждало это и
«сухость» изложения событий до смерти Игоря, отсутствие годовых описаний княжений
Игоря и Ольги, различия в датировке и др. Отсутствие иностранных свидетельств о
происхождении Рюрика и славян, походах Олега и Игоря послужило скептикам основанием
для выводов о невозможности существования договоров русских князей с Византией. Они не
были убеждены и в авторстве Нестора.
Таким образом, и Каченовский и его ученики пришли к выводу, что летописи «не
только не соответствуют первому веку нашего младенческого государства, но и всеобщему
духу европейских государств того времени», следовательно, они составлены в более
позднюю эпоху, не ранее XIII-XIV вв. В конечном итоге недоверие к древнейшим
памятникам привело их к утверждению, что «история наша не может быть подведена под
строгую историческую истину».
Критика скептической школы
С опровержением выводов скептиков выступил Погодин. Обращаясь к работам
Каченовского первого периода его творчества, он отмечал многие верные замечания
относительно древнейших русских памятников. Но в 1829 г. Погодин уже находил, что
«скептицизм Каченовского далеко распространился». После появления студенческих работ
он выступил со статьей «О достоверности русской истории», где с возмущением писал:
«Каким образом, по какому закону мысли, по какому закону критики могла возникнуть такая
недоверчивость к главным происшествиям нашей древней истории. Это для меня задача
психологическая, и только с этой стороны можно объяснить ее». В заключительной лекции о
Несторе студентам Московского университета в 1837 г. он подчеркивал, что недоверие к
летописи «предосудительно для нашего народного чувства» и призывал студентов учиться
любви к отечеству у Нестора. Основная полемика разгорелась по вопросам о времени
написания летописи, авторстве Нестора, доверия к сообщаемым им известиям, об
обосновании древней истории.
В 1840 г. вышла книга историка П.Г. Буткова «Оборона летописей русских от
«навета» скептиков». Автор поставил перед собой задачу защитить «достоинство древнего
нашего летописания». Основанием для ее решения Буткову служили данные Древних
писателей, в том числе византийских, свидетельства широкого круга иностранных авторов и
современные ему данные исторической науки. Он высказал сожаление по поводу
разрушения всех прежних представлений и опасался угрозы «отнять у нас целых четыре века
истории». О том, что скептицизм «калечит русскую историю», писали и другие ученые.
Вместе с тем многие современники Каченовского считали скептицизм
«естественным», современным взглядом на прошлое. Своей постановкой вопроса о
Вслед за своим учителем скептики приняли идею «философского» подхода к истории.
Целью изучения прошлого ставили поиск общих законов и открытие в них «истин бытия»,
истины, «полезной для государства». Средство познания «минувшей судьбы отечества» они
видели в очищении источников в «горниле критики». Главным для них было раскрытие
внутреннего содержания древних русских памятников в отношении к реальным условиям
развития общественного строя Руси и стран Западной Европы. Однако в своем практическом
выражении такой подход не дал положительных результатов, поскольку изначальные
представления скептиков об уровне развития Древней Руси не имели под собой оснований.
Они считали славян дикими племенами, с примитивным общественным строем, отсутствием
общественных институтов и письменности. Древняя история, как она представлена в
летописи, утверждали они, «совершенно не в духе IX-X столетия», поскольку показывает,
что в это время существовало на Руси государство, находящееся в цветущем состоянии,
имевшее богатые города, гражданские законы и т.п. Признание первоначальной летописи и
«Русской Правды» памятниками XI в., считали они, заставило бы утверждать превосходство
Руси над современными ей западноевропейскими народами. О недостоверности сообщаемых
в летописи известий говорили также разночтения, имевшие место в описании событий в
летописи и иностранных источниках («бескорыстных» писателей). Подтверждало это и
«сухость» изложения событий до смерти Игоря, отсутствие годовых описаний княжений
Игоря и Ольги, различия в датировке и др. Отсутствие иностранных свидетельств о
происхождении Рюрика и славян, походах Олега и Игоря послужило скептикам основанием
для выводов о невозможности существования договоров русских князей с Византией. Они не
были убеждены и в авторстве Нестора.
Таким образом, и Каченовский и его ученики пришли к выводу, что летописи «не
только не соответствуют первому веку нашего младенческого государства, но и всеобщему
духу европейских государств того времени», следовательно, они составлены в более
позднюю эпоху, не ранее XIII-XIV вв. В конечном итоге недоверие к древнейшим
памятникам привело их к утверждению, что «история наша не может быть подведена под
строгую историческую истину».
Критика скептической школы
С опровержением выводов скептиков выступил Погодин. Обращаясь к работам
Каченовского первого периода его творчества, он отмечал многие верные замечания
относительно древнейших русских памятников. Но в 1829 г. Погодин уже находил, что
«скептицизм Каченовского далеко распространился». После появления студенческих работ
он выступил со статьей «О достоверности русской истории», где с возмущением писал:
«Каким образом, по какому закону мысли, по какому закону критики могла возникнуть такая
недоверчивость к главным происшествиям нашей древней истории. Это для меня задача
психологическая, и только с этой стороны можно объяснить ее». В заключительной лекции о
Несторе студентам Московского университета в 1837 г. он подчеркивал, что недоверие к
летописи «предосудительно для нашего народного чувства» и призывал студентов учиться
любви к отечеству у Нестора. Основная полемика разгорелась по вопросам о времени
написания летописи, авторстве Нестора, доверия к сообщаемым им известиям, об
обосновании древней истории.
В 1840 г. вышла книга историка П.Г. Буткова «Оборона летописей русских от
«навета» скептиков». Автор поставил перед собой задачу защитить «достоинство древнего
нашего летописания». Основанием для ее решения Буткову служили данные Древних
писателей, в том числе византийских, свидетельства широкого круга иностранных авторов и
современные ему данные исторической науки. Он высказал сожаление по поводу
разрушения всех прежних представлений и опасался угрозы «отнять у нас целых четыре века
истории». О том, что скептицизм «калечит русскую историю», писали и другие ученые.
Вместе с тем многие современники Каченовского считали скептицизм
«естественным», современным взглядом на прошлое. Своей постановкой вопроса о
118
Страницы
- « первая
- ‹ предыдущая
- …
- 116
- 117
- 118
- 119
- 120
- …
- следующая ›
- последняя »
