Историография отечественной истории (IX - начало XX вв.). Сидоренко О.В. - 81 стр.

UptoLike

Составители: 

81
географических условий в общественной жизни получила большое распространение в
последующей историографии.
В связи со своим представлением о роли климата в истории отдельных человеческих
обществ Болтин выдвигает понятие «национальный характер», который, по его мнению,
зависит во многом от климата. Перенос внимания с человеческих нравов на естественную
среду, на них воздействующую, при всей механистичности понимания этого воздействия
был шагом вперед в попытке осмыслить исторический процесс.
Стремление определить общие линии исторического развития ряда народов
сочеталось у Болтина с идеей своеобразия их исторической жизни. Так, он писал, что судить
о России, «применяяся к другим государствам европейским, есть тож что сшить на рослого
человека платье, по мерке снятой с карлы. Государства европейские, во многих чертах
довольно сходны между собою; знавши о половине Европы, можно судить о другой,
применяяся к первой, и ошибки во всеобщих чертах будет не много; но о России судить,
таким образом, неможно, понеже она ни в чем на них не похожа...»
Наряду с поисками в историческом прошлом народов факторов, определяющих черты
как сходства, так и своеобразия их общественной жизни, Болтин подчеркивал значение в
истории счастья, фортуныпонятий, которые в конечном итоге ассоциируются с
представлением о божественном промысле. Так причудливо в миросозерцании дворянского
историка сочетались идеи человеческого «естества», естественной географической среды и
божественного промысла как причин, влияющих на ход исторических событий.
Представление о близости прошлого России к прошлому других стран и
одновременно о его своеобразии Болтин использует для обоснования своей концепции
исторического развития России. Эта концепция характеризуется патриотической
направленностью. Автор стремился опровергнуть утверждение Леклерка, изображающего
русский народ примитивным, долгое время лишенным оседлости, разбойничьим. В то же
время Болтин защищал историческую схему, отвечающую интересам дворянства,
обосновывающую целесообразность крепостничества и самодержавия.
Крепостной строй для Болтинаэто порядок, который можно обосновать, исходя из
«естественного разумения о вещах». Если «вольный человек» не может быть «без
собственности», то крестьянин не может быть без помещика. Болтин проводит мысль о том,
что вольность приносит пользу далеко не каждому народу. Для того чтобы ею пользоваться,
необходимы особые личные качества, исторический опыт и другие условия. «Не всякому
народу вольность может быть полезна; не всякий умеется снести и ею наслаждаться;
потребно к сему расположение умов и нравов особливое, которое приобретается веками и
пособием многих обстоятельств».
По Болтину, «умоначертания о свободе» — это свойство «народов диких, живущих в
совершенной и полной независимости от всякого народа, власти, закона обычая».
Европейцам «свойственнее ... ограниченная вольность», а не «их [диких народов]
бсзпредельная»: «...мы [европейцы] их [дикарей] свободы не снесем», а «они нашею
довольны не будут».
Защищая крепостнический строй России, Болтин подчеркивал также, что он в
большей мере отвечает интересам русского народа, чем современные ему порядки,
господствовавшие в других странах. «Земледельцы наши прусской вольности не снесут,
германская не сделает состояния их лучшим, с французскою помрут они с голода, а
английская низвергнет их в бездну погибели». «Рабство народа в России», по мнению
Болтина, менее тягостно, чем положение крестьян в других странах. «Земледелец в России
меньше гораздо несет тягости, нежели во Франции, Англии, Германии, Голландии и других
государствах».
Оправдывал он и такие явления, как рекрутчина. В данном случае он исходил из
аналогии между человеческим организмом и политическим строем. «В теле политическом,
яко и в теле человеческом, имеются некоторые проходы, чрез которые низвергаются
непотребные влажности... Надобно, чтоб в каждом обществе гражданском был такой ров,
географических условий в общественной жизни получила большое распространение в
последующей историографии.
       В связи со своим представлением о роли климата в истории отдельных человеческих
обществ Болтин выдвигает понятие «национальный характер», который, по его мнению,
зависит во многом от климата. Перенос внимания с человеческих нравов на естественную
среду, на них воздействующую, при всей механистичности понимания этого воздействия
был шагом вперед в попытке осмыслить исторический процесс.
       Стремление определить общие линии исторического развития ряда народов
сочеталось у Болтина с идеей своеобразия их исторической жизни. Так, он писал, что судить
о России, «применяяся к другим государствам европейским, есть тож что сшить на рослого
человека платье, по мерке снятой с карлы. Государства европейские, во многих чертах
довольно сходны между собою; знавши о половине Европы, можно судить о другой,
применяяся к первой, и ошибки во всеобщих чертах будет не много; но о России судить,
таким образом, неможно, понеже она ни в чем на них не похожа...»
       Наряду с поисками в историческом прошлом народов факторов, определяющих черты
как сходства, так и своеобразия их общественной жизни, Болтин подчеркивал значение в
истории счастья, фортуны — понятий, которые в конечном итоге ассоциируются с
представлением о божественном промысле. Так причудливо в миросозерцании дворянского
историка сочетались идеи человеческого «естества», естественной географической среды и
божественного промысла как причин, влияющих на ход исторических событий.
       Представление о близости прошлого России к прошлому других стран и
одновременно о его своеобразии Болтин использует для обоснования своей концепции
исторического развития России. Эта концепция характеризуется патриотической
направленностью. Автор стремился опровергнуть утверждение Леклерка, изображающего
русский народ примитивным, долгое время лишенным оседлости, разбойничьим. В то же
время Болтин защищал историческую схему, отвечающую интересам дворянства,
обосновывающую целесообразность крепостничества и самодержавия.
       Крепостной строй для Болтина — это порядок, который можно обосновать, исходя из
«естественного разумения о вещах». Если «вольный человек» не может быть «без
собственности», то крестьянин не может быть без помещика. Болтин проводит мысль о том,
что вольность приносит пользу далеко не каждому народу. Для того чтобы ею пользоваться,
необходимы особые личные качества, исторический опыт и другие условия. «Не всякому
народу вольность может быть полезна; не всякий умеется снести и ею наслаждаться;
потребно к сему расположение умов и нравов особливое, которое приобретается веками и
пособием многих обстоятельств».
       По Болтину, «умоначертания о свободе» — это свойство «народов диких, живущих в
совершенной и полной независимости от всякого народа, власти, закона обычая».
Европейцам «свойственнее ... ограниченная вольность», а не «их [диких народов]
бсзпредельная»: «...мы [европейцы] их [дикарей] свободы не снесем», а «они нашею
довольны не будут».
       Защищая крепостнический строй России, Болтин подчеркивал также, что он в
большей мере отвечает интересам русского народа, чем современные ему порядки,
господствовавшие в других странах. «Земледельцы наши прусской вольности не снесут,
германская не сделает состояния их лучшим, с французскою помрут они с голода, а
английская низвергнет их в бездну погибели». «Рабство народа в России», по мнению
Болтина, менее тягостно, чем положение крестьян в других странах. «Земледелец в России
меньше гораздо несет тягости, нежели во Франции, Англии, Германии, Голландии и других
государствах».
       Оправдывал он и такие явления, как рекрутчина. В данном случае он исходил из
аналогии между человеческим организмом и политическим строем. «В теле политическом,
яко и в теле человеческом, имеются некоторые проходы, чрез которые низвергаются
непотребные влажности... Надобно, чтоб в каждом обществе гражданском был такой ров,

                                           81