Филологический анализ художественного текста: реализация интеграции лингвистического и литературоведческого подходов в школе. Белова Н.А. - 108 стр.

подвергает его заключению в Кесарии Стратоновой на Средиземном море,
то есть именно там, где резиденция прокуратора. <…>
     - Слушай, Га-Ноцри, - заговорил прокуратор, глядя на Иешуа как-то
странно: лицо прокуратора было грозно, но глаза тревожны, - ты когда-
либо говорил что-нибудь о великом кесаре? Отвечай! Говорил?.. Или… не…
говорил? – Пилат протянул слово “не” несколько больше, чем это
полагается на суде, и послал Иешуа в своем взгляде какую-то мысль,
которую как бы хотел внушить арестанту.
     - Правду говорить легко и приятно, - заметил арестант.
     - Мне не нужно знать, - придушенным, злым голосом отозвался
Пилат, - приятно или неприятно тебе говорить правду. Но тебе придется
ее говорить. Но, говоря, взвешивай каждое слово, если не хочешь не только
неизбежной, но и мучительной смерти.
     Никто не знает, что случилось с прокуратором Иудеи, но он позволил
себе поднять руку, как бы заслоняясь от солнечного луча, и за этой рукой,
как за щитом, послать арестанту какой-то намекающий взор. <…>».
Изобразительные средства пунктуации – многоточия – позволяют автору
передать в реплике Понтия Пилата скрытый намек, собственно же авторский
текст создает комментарий к поведению прокуратора, имплицитное
сообщение которого осталось “непрочитанным” Га-Ноцри.
     Семантико-синтаксическим средством обеспечения связности текста
является эллипсис:
     … сам я душу вытащу,
                       растопчу,
                            чтоб большая! –
     и окровавленную дам, как знамя. (В. Маяковский)
– здесь подразумевается «душа стала большая».
     Его особенность в том, что, с одной стороны, эллиптический элемент
восстанавливается благодаря контексту, а с другой, сам по себе эллипсис
сигнализирует о необходимости обратиться к предшествующей части текста
или контекстной ситуации в целом для восстановления пропущенного
элемента.