Экологическая этика. Ильиных И.А. - 31 стр.

деятельности святость. Не случайными внешними факторами, а существом дела
определяется тот факт, что клятва Гиппократа, являющаяся истоком и
нормативным ядром врачебной этики, начинается словами "клянусь врачом
Аполлоном, Асклепием, Гигиеей и Панакеей, а также всеми богами и
богинями..." И если в современных клятвах врачей нет таких или аналогичных
ссылок, то это говорит только о том, что они в этом пункте не соответствуют
понятию клятвы.
      Этическая институциализация врачебной деятельности не ограничивается
тем, что в ее рамках конкретизируются общие моральные принципы, как,
например, в той же клятве Гиппократа устанавливающей запрет не вообще на
прелюбодеяние, а на прелюбодеяние с больными. Она доходит до того, что
санкционируются отступления от общих принципов, если это признается
целесообразным с традиционной точки зрения. В этом смысле врачебная
деятельность – не просто посредствующее звено между общей моралью и
конкретными решениями. Она оказывается уже источником морали. Врачебная
этика до недавнего времени исходила из того, что врач должен скрывать
смертельный диагноз от больного, оправдывая это интересами последнего.
Данное отступление от принципа "не лги" явно не ставило под сомнение его
безусловность вообще, но тем не менее по сути было таковым. Здесь речь идет
не просто о некой особенности профессионального этоса, а об особом образе
самой морали. Требование "не лги" представляет собой такой моральный
принцип, который в известном смысле тождественен самой морали.
Обосновывая право отступления от него, и делегируя это право врачу,
врачебная этика соединяет мораль и профессию (врачебную деятельность)
столь полно, что последняя не только воплощает мораль, но еще и порождает
ее.
      Прикладная этика в отличие от профессиональной занимается
общезначимыми проблемами (а не профессиональным поведением) и
рассматривает конкретные моральные ситуации (а не нормы). Рассматривая
биоэтику в качестве её типичного случая, следует сказать, что последняя а)
отменяет нравственную автономию профессии в пользу автономии личности –
освобождает больного от этически аргументированного патернализма врача,
вообще лишает деятельность последнего особого возвышающего её ореола, а
тем самым и без каких-либо оснований, дающих моральное преимущество; б)
доводит автономию личности до пределов, которые не снились самому Канту,
до права принимать решения относительно жизни и смерти (правда, пока своей
собственной).
      В рамках биоэтики отношения больного и врача трансформируются в
отношения личности и общества. Благодаря принципу информированного
согласия человек в ситуации болезни становится таким же полномочным
субъектом ответственного выбора как и в других ситуациях морально
значимых решений, а врач оказывается ассистентом, мнение которого является
одним из оснований его выбора. Врачебная деятельность в рамках биоэтики
уже не замыкается корпоративно-профессиональными интересами, а
рассматривается в широком контексте экономических и общественных

                                                                       31