ВУЗ:
Составители:
Рубрика:
138
ное измерение так называемой фикции!
В лексиконе русского человека немало и иных
вариантов такой измерительности: “ровно ничего”,
“ровным счетом ничего”, “совсем ничего”, “всего
ничего”. В эту же потешную компанию настоятель-
но просится, конечно же, и забавное гоголевское
“сушее ничего”.
Возможность взвешивания понятия на вообра-
жаемых весах отчетливо сквозит и в бессмысленном
для иностранца, но очень широко распространенном
в нашей разговорной речи словосочетании “ничего
себе!”. К привычным странностям самого слова “ни-
чего” здесь добавляется и другой алогизм: а поче-
му, собственно, “себе”, а не, к примеру, “ему”,
“тебе”, “вам”, “им”?..
“Ничего себе!” говорится обыкновенно в том
случае, когда чего-либо (количества, качества, дей-
ствия, состояния) много, даже очень много. А если,
наоборот, слишком мало? Тогда русский человек
вправе выразиться или описательно: “почти (что)
ничего”, - или, еще доходчивее, с использованием
суффикса уменьшительности: “ничегошеньки”. Ста-
ло быть, чего-то вовсе нет, не оказывается в нали-
чии, нетути…
Разумеется, как “ничего себе!” превосходит
количественно обыкновенное “ничего”, точно так
же “ничегошеньки” регистрирует минимальную сте-
пень последнего. Вот вам и кажущаяся фикция, круг-
лый нуль, бездонная пустота!
Еще один сюрприз подарил Александр Солже-
ницын читателям своей повести “Раковый корпус”.
Один из горемык, насельников палаты ракового
корпуса, по прозванию Ефрем Поддуев спрашива-
ет новобранца больницы Павла Николаевича Русанова,
а тот несколько свысока и не без самодовольства ответ-
PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com
138
ное измерение так называемой фикции!
В лексиконе русского человека немало и иных
вариантов такой измерительности: “ровно ничего”,
“ровным счетом ничего”, “совсем ничего”, “всего
ничего”. В эту же потешную компанию настоятель-
но просится, конечно же, и забавное гоголевское
“сушее ничего”.
Возможность взвешивания понятия на вообра-
жаемых весах отчетливо сквозит и в бессмысленном
для иностранца, но очень широко распространенном
в нашей разговорной речи словосочетании “ничего
себе!”. К привычным странностям самого слова “ни-
чего” здесь добавляется и другой алогизм: а поче-
му, собственно, “себе”, а не, к примеру, “ему”,
“тебе”, “вам”, “им”?..
“Ничего себе!” говорится обыкновенно в том
случае, когда чего-либо (количества, качества, дей-
ствия, состояния) много, даже очень много. А если,
наоборот, слишком мало? Тогда русский человек
вправе выразиться или описательно: “почти (что)
ничего”, - или, еще доходчивее, с использованием
суффикса уменьшительности: “ничегошеньки”. Ста-
ло быть, чего-то вовсе нет, не оказывается в нали-
чии, нетути…
Разумеется, как “ничего себе!” превосходит
количественно обыкновенное “ничего”, точно так
же “ничегошеньки” регистрирует минимальную сте-
пень последнего. Вот вам и кажущаяся фикция, круг-
лый нуль, бездонная пустота!
Еще один сюрприз подарил Александр Солже-
ницын читателям своей повести “Раковый корпус”.
Один из горемык, насельников палаты ракового
корпуса, по прозванию Ефрем Поддуев спрашива-
ет новобранца больницы Павла Николаевича Русанова,
а тот несколько свысока и не без самодовольства ответ-
PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com
Страницы
- « первая
- ‹ предыдущая
- …
- 136
- 137
- 138
- 139
- 140
- …
- следующая ›
- последняя »
