Институциональная экономика. Кузьминов Я.И - 67 стр.

или иного пути экономической деятельности мы чаще всего принуждаемся обстоятельствами.
Насколько корректно представление об экономическом принуждении? К нему стоит отнестись вполне
серьезно - ведь его придерживаются многие исследователи, и, более того, на протяжении минимум 150
лет оно активно применяется в идеологии массовых движений. Давайте попробуем сформулировать
аргументы в пользу этого представления.
        Скажем, человек хочет писать картины, а не работать на фабрике. Но его картины не покупают,
ему нечего есть, поэтому он вынужден пойти работать на фабрику (фактически за кусок хлеба). Это
свободный или не свободный выбор? Левые говорят, что свободный при определенных имущественных
ограничениях. Т.е. человек вынужден удовлетворять свои более насущные потребности - потребности в
пище,   -   прежде    чем   удовлетворять    свои   потребности   во   времяпрепровождении.     Под
времяпрепровождением понимается любая деятельность, которой человеку хочется заниматься, которая
ему нравится.
        Однако чем в экономическом смысле эта ситуация отличается от той, в которой я, скажем,
вынужден идти работать, а не играть в футбол; или от той, в которой капиталист посвящает свое время
работе и тратит средства не на покупку двенадцати «Ролс-Ройсов», а на покраску здания фабрики или на
улучшение техники безопасности? Разве это не такое же экономическое принуждение?
        Указанный вопрос существенно выходит за рамки экономического анализа, но в его рамках
имеет однозначный ответ: экономического принуждения не существует, ибо чисто логически под
экономическим принуждением можно понимать все, что угодно, любое конкурентное давление. Если же
мы говорим, что человек принуждается делать нечто, выходящее за рамки его нормальных занятий
(например, торговать своим телом или своими органами), то это - проблема не экономики, а этики,
морали, и она должна регулироваться соответствующим уголовным законодательством. Поэтому
давайте все-таки вернемся к предпосылке, что люди изначально свободны, и их действия добровольны.
        А всякое недобровольное действие будет означать в экономическом анализе, что человека
физически принудили к нему. Между человеком, которого принудили к неким действиям, и теми, кто
его к ним принуждает, не существует никакого контракта. Так, не существует даже имплицитного
контракта между человеком, ведомым в наручниках на электрический стул, и всеми остальными (он
пытается вырваться, но его держат); или между человеком, у которого трое громил отнимают на улице
кошелек, и этими громилами.
        Если говорить о массовых экономических явлениях, то здесь наиболее ярким историческим
примером неконтрактного взаимодействия является рабство. В XVIII в. в Африке человека силой или
хитростью заманивали на корабль, перевозили в США, продавали в рабство. Он становился рабом,
работал из-под палки. Между ним и его владельцем формально не было никакого контракта, как не было
контракта и у его детей и внуков. Однако рабовладелец Античной Греции, Древнего Египта или штата
Луизиана уже в XIX в. имел ряд обязательств перед своим рабом. По мере того, как взаимоотношения
рабовладельца и раба становились регулярными, эти отношения начинали покрываться определенными
мягкими институтами (обычаями). В частности, возникали некоторые основы экономических
отношений, основы контрактов. Например, раб отпускался на издольщину; или появлялся обычай (чаще
всего среди христиан) не эксплуатировать детей рабов до 15 лет.


                                                                                                       67