Основы философии науки: Книга для чтения по программе кандидатского минимума "История и философия науки". Мартынович С.Ф - 219 стр.

UptoLike

Составители: 

Рубрика: 

219
критериев рациональности, а потому, в дело годится любой из них, если
вообще имеет смысл заниматься этим делом. Ведь можно рассуждать и так:
поскольку абсолютной рациональности нет, то все равно, будем мы называть
какие-то критерии "рациональными" или нет, а значит, проблема
рациональности - мыльный пузырь, псевдопроблема.
Абсолютизм и релятивизм - Сцилла и Харибда философии и
методологии науки - обладают рядом отвратительных качеств,
превращающих их в опасных чудовищ. Абсолютизм антиисторичен, он
омертвляет образ науки и дискредитирует ее в качестве Воплощения Разума.
Он превращает науку в "символ веры", научную деятельность -
безукоснительное следование догме Кодекса, отступление от Кодекса - в
преступление против Разума. Релятивизм ведет к безверию и скептицизму,
размывает любые определения и границы науки, лишает Разум всяческого
авторитета, а в итоге разрушает рационалистическое мировоззрение.
Надо провести корабль методологии и философии науки между
Сциллой абсолютизма и Харибдой релятивизма, причем в отличие от
Одиссея, современный методолог вряд ли осведомлен, какое из этих двух зол
менее опасно! Последуем за современными одиссеями в их попытках решить
эту нелегкую задачу.
Логические позитивисты, в частности Р. Карнап, видели
предпосылку рациональной научной дискуссии в наличии общего языкового
каркаса и универсальной общезначимости логических правил, которым
подчинено его функционирование. Если диспутанты пользуются разными
каркасами, они - полагали логические эмпирицисты - всегда имеют
возможность адекватного перевода своих утверждений в некий общий для
них метаязык.
Однако, как показал Куайн, уверенность в этой возможности
безосновательна. В этом состоял знаменитый тезис о неполной
детерминированности перевода, в доказательстве которого Куайн видел
опровержение логико-позитивистской догмы об аналитичности отношения
синонимии. Отсюда следовало, что понятию рациональности необходимо
придать иной статус, отличный от логико-эмпирицистского.
Какой же именно? Первоначальные интенции Куайна заключались в
том, чтобы определить этот статус в терминах бихевиористской психологии.
Рациональность научной методологии должна была сводиться к
психологическим обобщениям наблюдений за ментальными процессами,
характерными для научно-исследовательских ситуаций. Как показали
психологические эксперименты, одинаковые обобщения можно получить
при наблюдении таких ситуаций, когда ученые применяют различные, даже
противоположные методы и формы рассуждений. Поэтому бихевиористская
когнитивная психология оказалась явно недостаточным средством для
объяснения "рационального консенсуса" или рациональных разногласий.
Это можно было отнести за счет ограниченности самой бихевиористской