Составители:
Рубрика:
83
чувственного восприятия. Мистические доктрины по поводу соотношения
времени и вечности также получают поддержку от чистой математики, ибо
математические объекты, например числа (если они вообще реальны),
являются вечными и вневременными. А подобные вечные объекты могут в
свою очередь быть истолкованы как мысли Бога. Отсюда платоновская
доктрина, согласно которой Бог является геометром, а также представление
сэра Джеймса Джинса о том, что Бог предается арифметическим занятиям.
Со времени Пифагора, а особенно Платона, рационалистическая религия,
являющаяся противоположностью религия откровения, находилась под
полным влиянием математики и математического метода.
Начавшееся с Пифагора сочетание математики и теологии характерно
для религиозной философии Греции, средневековья и Нового времени
вплоть до Канта. До Пифагора орфизм был аналогичен азиатским
мистическим религиям. Но для Платона, святого Августина, Фомы
Аквинского, Декарта, Спинозы и Канта характерно тесное сочетание религии
и рассуждения, морального вдохновения и логического восхищения тем, что
является вневременным, - сочетание, которое начинается с Пифагора и
которое отличает интеллектуализированную теологию Европы от более
откровенного мистицизма Азии. Только в самое последнее время стало
возможным ясно сказать, в чем состояла ошибка Пифагора. И я не знаю
другого человека, который был бы столь влиятельным в области мышления,
как Пифагор. Я говорю так потому, что кажущееся платонизмом оказывается
при ближайшем анализе, в сущности, пифагореизмом. С Пифагора
начинается вся концепция вечного мира, доступного интеллекту и
недоступного чувствам. Если бы не он, то христиане не учили бы о Христе
как о Слове; если бы не он, теологи не искали бы логических доказательств
бытия Бога и бессмертия. У Пифагора все это дано ещё в скрытой форме.
Как это стало явным, будет показано в дальнейшем
Бертран Рассел о ранней греческой математике и астрономии
63
В этой главе я касаюсь математики не самой по себе, а в её связи с
греческой философией - связи, которая была очень тесной, особенно у
Платона. В математике и астрономии превосходство греков проявилось более
определенно, чем где-либо ещё. То, что они сделали в искусстве, литературе
и философии, может быть оценено в зависимости от вкуса выше или ниже,
но то, чего они достигли в геометрии, абсолютно бесспорно. Кое-что они
унаследовали от Египта, кое-что, гораздо меньше, - от Вавилонии; что
касается математики, то они получили из этих источников главным образом
простые приемы, а в астрономии - записи наблюдений за очень долгий
63
Рассел Б. История западной философии. Издание 5-е, стереотипное. – М.: Академический
проект, 2006. С. 263-274
Страницы
- « первая
- ‹ предыдущая
- …
- 81
- 82
- 83
- 84
- 85
- …
- следующая ›
- последняя »
