ВУЗ:
Составители:
Рубрика:
68
музыкально-поэтическом творчес тве обращался, прежде всего, к своим
сторонникам, сочувствующим, потенциальным приверженцам по вере,
национальной принадлежнос ти и убеждениям. Его отличала твердая
уверенность в истинности своего мировоззрения при полном пессимизме во
взглядах на современный мир. Его творческий импульс направлен на
пропаганду шахидизма и расширение социальной базы террористической
деятельности, понимаемой как джихад против
неверных. Причем, эти
стратегические цели реально осуществляются. Совершенно по-иному
проявилось влияние на общес твенное мнение литературного творчес тва Б.
Савинкова. Пос ле разоблачения Азефа Савинков, опубликовав «Коня
бледного», нанес эсеровскому терроризму сильнейший удар, сняв с него ореол
революционного романтизма и открыв его собственный ужасающий лик.
Многие партийные функционеры обвиняли его в предательстве
интересов
революции. Но сотни рядовых эсеров после прочтения повести окончательно
убеждались в бесперспективности и ущербности террористической так тик и, а
некоторые уходили из революции вообще. Об этом говорилось в письме Г.
Лопатина И. Фундаминскому: «Б. В.Савинков вопреки самому себе, и сам того
не желая, закрыл дорогу в террор сотням молодых революционеров… Может
быть за это мы должны будем его благодарить?».
118
Налицо красноречивое
свидетельс тво того, что л итератур ная деятельность В. Ропшина в 1909–1912
годах способствовала определенной деморализации террористического
движения в России. Но было бы абсолютным упрощением считать Б.
Савинкова человеком, разуверившемся в терроре. В глубине души он всегда
оставался предан терроризму вне какой-либо зависимости от идеологических
убеждений. Пос ле февральских событий 1917 года на
волне революционного
энтузиазма в «Воспоминаниях террорис та» он вновь достиг иконографических
высот в идеализации образов террорис тов. Вмес те с тем представляется, что
главная сила информационного влияния террора, проявившаяся в литературных
текс тах Б. Савинкова, заключается не в непосредственном их воздействии на
революционно-террористическую среду подпольной России, а в
культивировании в обществе апокалипсических настроений безысходности
,
формирующих атмосферу приближающейся катастрофы и санкционирующих
осуществление террора как неизбежного регулятора общественных отношений
в революционную эпоху. Эта атмосфера катастрофического мироощущения
была свойственна не только террористу Б. Савинкову, она была присуща самой
ментальности серебряного века, что во многом предопределило дальнейшее
развитие терроризма в России.
118
ГАРФ. Ф. 6212. Оп. 1. Д.2. Л. 92.
Страницы
- « первая
- ‹ предыдущая
- …
- 66
- 67
- 68
- 69
- 70
- …
- следующая ›
- последняя »
