ВУЗ:
Составители:
Рубрика:
23
основой для понимания нравов этой среды служит разработанная американским экономистом и
социологом Т. Вебленом «теория праздного класса». По его мнению, «институт праздного класса»
достигает наивысшего расцвета на стадии «варварской культуры», которая присуща феодальной Японии
или феодальной Европе. Верхние слои общества, согласно традиции, не заняты в системе производства,
они поглощены определенными занятиями
, считающимися «почетными» – к ним, прежде всего, относятся
военное дело и священнослужение. Праздный класс в целом состоит из представителей знати и
священнослужителей вместе с многочисленным их окружением. Т. Веблен считает, что владение
собственностью, праздность и расточительность являются атрибутами именно господствующего класса,
они и занимают главное место в системе ценностей «праздного класса»,
становятся почетными, тогда как
другие члены общества вынуждены работать и ограничивать свое потребление. Владение большей
собственностью означает и больший престиж, более высокое положение в социальной иерархии. Вот
почему представители класса собственников стремились демонстрировать свое богатство; праздный образ
жизни и «демонстративное поведение» есть важнейшие свойства «праздного класса». По мнению
Т. Веблена, стремление
к праздности порождает и кодекс приличий, и правила поведения, причем весь
образ жизни высших слоев подчинен постоянной и даже обременительной демонстрации праздности.
Следует не забывать, что по природе вещей жизненные удобства и роскошь являются
привилегиями «праздного класса», и это хорошо видно на примере высшего слоя российского общества –
высшего света, неразрывно
связанного с семьей самодержца и его двором. Вся история высшего света
императорской России свидетельствует о возрастании роскоши и комфорта в жизни знати и церковных
иерархов и соответствующем изменении нравов (хотя здесь имеются различного рода вариации).
В целом, к эволюции нравов высшего света можно применить блестящую характеристику
В. Ключевского: «... петровский артиллерист и
навигатор через несколько времени превратился в
елизаветинского петиметра, а петиметр при Екатерине II превратился в свою очередь в homme de lettres
(литератора), который к концу века сделался вольнодумцем, масоном либо вольтерьянцем; и тот
высший слой дворянства, прошедший указанные моменты развития в течение XVIII в., и должен был
после Екатерины руководить обществом... Положение этого класса в
обществе покоилось на
политической несправедливости и венчалось общественным бездельем; с рук дьячка-учителя человек
этого класса переходил на руки к французу-гувернеру, довершал свое образование в итальянском театре
или французском ресторане, применял приобретенные понятия в столичных гостиных и доканчивал свои
дни в московском или деревенском своем кабинете с Вольтером в
руках... На Западе, за границей, в нем
видели переодетого татарина, а в России на него смотрели, как на случайно родившегося в России
француза». Примечательно то, что В. Ключевский отмечает «общественное безделье» высшего света, или
«праздность» господствующего слоя, по терминологии Т. Веблена. В свое время немецкий мыслитель
А. Шопенгауэр в своей
книге афоризмов заметил в связи с этим, что жизнь в суете и суматохе высшего
света «имеет целью превратить наше жалкое существование в непрерывный ряд радостей, утех,
наслаждений». Однако «суета» или «праздность» в истории нравов Российской империи не были
бесплодными – в результате были выработаны хорошие манеры, облагорожены нравы, произошло
усиление цивилизованного фактора
, повышение уровня культуры, развитие гуманизирующего начала.
После отмены крепостного права нравы высшего света претерпели определенную
трансформацию, что обусловлено развитием страны по буржуазному пути, а также отсутствием
политических свобод, партий, жесткой регламентацией всех форм общественной деятельности. Высший
свет по-прежнему оказывал влияние на государственную политику, многие его представители стремились
занять удобное
место у подножия трона, чтобы сделать карьеру, составить состояние, упиться властью и
удовлетворить свои честолюбивые замыслы. Здесь громадную роль играли различного рода закулисные
интриги, которые не могли обойтись без столичных салонов, где зачастую делалась политика и политики.
О нравах этих салонов и идет речь в упоминавшемся выше «Дневнике» А. Богданович; в
нем прекрасно
описываются разложение нравов и придворной камарильи, и временщиков, стремившихся урвать «кусок
пирога» побольше.
На арену истории выходит российская буржуазия, чьи представители стремятся подчеркнуть
роскошью одежды и блеском драгоценностей свое богатство. В конце XIX – начале XX века аристократы,
в отличие от них, старались не выделяться особой пышностью и великолепием туалетов, они
одевались
довольно скромно. Встретив на улицах столицы аристократа или аристократку, можно было и не признать
их общественного положения. Однако в их костюме лет смешения разных стилей, он весь – от головного
убора до перчаток и ботинок – строго выдержан и элегантен, цвета также не бросаются в глаза своей
яркостью. Представители высшего света не
очень-то следовали за модой, напротив, некоторое отставание
от нее считалось признаком хорошего тона. Они не злоупотребляли ношением драгоценностей, обычно
это были фамильные драгоценности. Хотя были и исключения, ибо отдельные аристократки одевались
очень нарядно, тратя на это огромные деньги. Так, графиня Орлова, увековеченная известным
художником В. Серовым, ежегодно (по словам
сына директора императорских театров В. Теляковского)
Страницы
- « первая
- ‹ предыдущая
- …
- 21
- 22
- 23
- 24
- 25
- …
- следующая ›
- последняя »
