Лекции по культурологии. Поликарпов В.С. - 99 стр.

UptoLike

ВУЗ: 

ТТИ ЮФУ | Таганрог

Составители: 

Рубрика: 

ных групп населения: баатуров\ которые роднятся между собой и ре-
шают судьбы остального населения, и простых пастухов — неравно-
правных членов племени. Задолго до Темучина монголы разделились
на классы, у них выделился значительный пласт родовой аристократии
(баатуры), живущей войнами и набегами. Баатуры всем ходом истории
были подготовлены к обширным завоеваниям, к далеким походам. Тре-
бовалась организация и человек, который бы возглавил эту организа-
цию. Появление в монгольских степях Темучина, выбранного за безжа-
лостность, жестокость и непобедимость (он был еще и гением админи-
страции) каганом (или ханом) в 1206 г., не было неожиданностью.
Завоевания Чингисхана за два десятилетия расширили государство
на тысячи километров. В него были включены государства, уже тыся-
челетия существовавшие, с разработанной классовой иерархией. Одна-
ко представляет интерес тот факт, что Чингисхан в своей империи
предпочел установить собственную иерархию. Она была аналогична
той, которая была выработана в предшествовавших монгольскому
степных государственных образованиях. Прежде всего была сохранена
родо-племенная система. Общество делилось на племена, на сходках
которых выбирались вожди — ханы, нередко объединявшие админи-
стративную и жреческую функцию. Сам Чингисхан также был выбран
на сходке или курултае.
С другой стороны, вся административная система была военизиро-
вана, делясь на десятки, сотни, тысячи, тьмы, так же как и в других
степных государствах-завоевателях. Вассальные отношения связывали
ханов только с их нукерами (дружинниками). Пожалуй, ко времени
воцарения Чингисхана можно было говорить, что побеждает в степях
не тот хан, чей род сильнее, а тот, у кого больше нукеров и у кого они
сильнее и вернее. Личная дружина Чингисхана насчитывала 10 000
воинов. Это было ядро армии, и в то же время они были обязаны
следить за внутренним порядком в огромной империи.
Развитая экономика, классовый феодальный строй, войны за миро-
вое господство, т.е. за политическое преобладание, когда не разоряли
экономику захваченных стран, а заставляли ее служить себе вместе с
податным населением, — все это типичные черты степного государства.
Огромные размеры этого государства, состояние постоянной войны,
абсолютизм, доходящий до культа, позволяет называть его империей и
сближать с империей Хунну времен шаньюя Модэ, империей Аттилы,
Тюркской империей XI в. Многотысячекилометровые степные госу-
дарства, объединявшие сотни народов и этносов, только что потеряв-
ших самостоятельность и поэтому полных центробежных стремлений,
могли существовать лишь под властью исключительно сильной лич-
ности. Поэтому, как правило, они распадались сразу же после смерти
«императора». В общем, история образования, развития и захирения
монгольской державы характеризуется в целом теми же чертами и со-
бытиями, что и остальных степных государств, начиная с Хунну, исянь-
бийцев и кончая каганатами VIII—X вв.
И, наконец, подчеркнем, что миф о «варварах» пережил исчезновение
охотничьих и скотоводческих обществ, в которых он исторически сложил-
ся. Ранняя европейская антропологическая наука сохранила образ жесто-
кого и непокорного «варвара», поставив его на одну доску с «дикарем»
Нового Света и «чудовищами» из мифологии Старого Света. Однако
образ «варвара» служил средством, с помощью которого доказывалось
превосходство культуры цивилизованного общества. Современный круп-
ный специалист по истории Центральной Азии Д. Синор пишет: «Такого
явления, как абсолютный варвар, в природе не существует. Этот феномен
поддается определению только путем сравнения: брат цивилизованного
человека, созданный по его образу и подобию, но только неудачник. Они
противостоят друг другу, они взаимозависимы и отражают существую-
щий порядок нашего мира». Такой же вывод, только в лирической форме,
сделал современный греческий поэт Кавафи:
...наступила ночь, а варвары не появились.
С границ вернулись люди, и они говорят, что варваров больше нет.
И что теперь станет с нами без варваров?
В каком-то смысле они решали наши проблемы.
И если даже между крестьянами и горожанами, с одной стороны, и
пастухами и кочевниками с другой, и существовала реальная диффе-
ренциация в области организации и уровня развития культуры, то эти
различия извращались в целях создания искаженного представления о
«варваре» и для оправдания хиатуса
1
между цивилизацией и «варвар-
ством». Случаи перевеса варварства в состязании с цивилизацией вся-
кий раз рассматривались как поражение всего человечества. Особенно
это касалось тех событий истории, когда судьба какого-нибудь цивили-
зованного общества отождествлялась с сохранением цивилизации в
целом. Иероним Блаженный, например, так сокрушался по поводу па-
дения Рима: «Мир превращается в руины». Однако, несмотря на стрем-
ление Августина в своем труде «О граде Божьем» провести грань
между истинными христианами и Римской империей, большинство ее
жителей были убеждены в идентичности этих двух явлений. Следова-
тельно, представление цивилизованного человека о «варваре» как о
каком-то диком и злобном существе использовалось для оправдания
самых жестоких форм политической, культурной и религиозной агрес-
1
Отсюда русское «богатырь».
1
Зияние, разрыв (от лат. ЫаШь).
200
201

Страницы