Социальная психология на рубеже веков. Ч.1. История, теория, исследования. Семечкин Н.И. - 102 стр.

        В этой связи Р. Чалдини приводит пример с жителями одного из округов штата Флорида, где
с целью охраны окружающей среды был принят закон, запрещающий использование и даже хранение
моющих средств, содержащих фосфаты. Следствием запрета стало то, что жите-ли округа начали
скупать в чудовищных количествах где только можно фосфатосодержащие стиральные средства. В
каждом доме были сделаны такие запасы порошков и жидкостей, что их хватило бы на несколько лет
вперед. Кроме того, общественное мнение наделило именно эти фосфатосодержащие средства
поистине фантастической эффективностью при стирке белья (Чалдини Р., 1999).
        Трудно судить исчерпывающим образом о мотивах поведения американцев, которые лишь
время от времени сталкиваются с дефи-цитом чего-либо. Но дело в том, что советское общество
проживало в условиях тотального, перманентного дефицита буквально на все. У советских людей
никогда не было свободного доступа ни к товарам, ни к информации, ни к альтернативным идеям. Но
ажиотажный спрос был всегда. Чем он вызывался? Как его можно объяснить? Только ли тем, что это
была реакция на ограничение свободы?
        Думается, что здесь следует прислушаться еще к одному мнению. Его высказал З. Фрейд в
своей концепции “целепрегражденного либидо”. С точки зрения З. Фрейда, сладость “запретного плода”, т.
е. недоступного объекта, объясняется просто человеческой завистью и жадностью.
        Почему возрастает интерес к закрытым или запрещенным материалам, скажем, к
информации, пропагандирующей насилие и порнографию? Не подлежит сомнению, что интерес
здесь подогревается ограничением доступа. Но наряду с этим, вероятно, имеется и другая причина, а
именно соображение: ведь кому-то это доступно, а почему не мне?
        Отчего дети или подростки нарушают запреты родителей и вообще взрослых? Например,
обычным является нарушение запрета брать какие-то вещи или поздно возвращаться домой.
Очевидно, здесь проявляется реактивное сопротивление. Но бесспорно и то, что ребенок или
подросток задается вопросом “почему им (взрослым, роди-телям) можно, а мне нельзя?”.
        В случае с жителями Флориды, на годы вперед запасшихся стиральными порошками, есть
хоть какая-то толика рациональности. Моющие средства не очень страдают от длительного хранения.
А как быть с советской гражданкой, которая каждый день героически выс-таивала очередь к
прилавку, чтобы купить полкилограмма (больше в “одни руки” не давали) сливочного масла, и в
результате сделавшей себе запас масла в 50 кг (полцентнера), которое, конечно, в конце концов
испортилось?
        Можно ли объяснить ее поведение только как реактивное психоло-гическое сопротивление в
соответствии с принципом дефицита, обна-руженного американской социальной психологией?
Вероятно, нет. Как, впрочем, и поведение жителей города Майами, штат Флорида, о которых пишет
Р. Чалдини.
        Таким образом, мы еще раз убедились в том, что ни одна теоре-тическая позиция не в
состоянии сколько-нибудь целостно отразить социальное явление. Теория реактивного психического
сопротивления Д. Брема указывает лишь на один мотив человеческого поведения в условиях
ограничения доступа к ресурсам. Психоаналитическая теория З. Фрейда дает возможность
обнаружить и другие мотивы, движущие человеком в тех же обстоятельствах.
        Реактивное сопротивление — это всего лишь первая непосредственная реакция на
ограничение контроля. Разумеется, она не всегда приводит к восстановлению утраченной
самостоятельности. Более того, иногда возникают такие ситуации, когда человек лишен возможности
проявить даже эту первую реакцию, чтобы обрести уверенность в контроле за ситуацией. Скажем,
если вы оказались в лифте, остановившемся из-за отключенного электричества, то какое-либо
сопротивление для обретения чувства контроля в этих условиях попросту невозможно. Здесь остается
только ждать и надеяться.
        Кроме того, люди часто добровольно отказываются от контроля за своим поведением, чтобы
снять с себя ответственность, которая неразрывно связана с чувством контроля. Почему и как это
происходит, подробно и глубоко анализирует Эрих Фромм в упоминавшейся уже книге “Бегство от
свободы” (Фромм Э., 1990). Для многих людей бремя ответственности за свои решения и поступки
представляется непосиль-ным, и они с готовностью возлагают его на других, отказываясь от
самостоятельности.
        Многим людям также свойственно отказываться от контроля в тех ситуациях, где вероятны
негативные последствия, ответственность за которые может лечь на них самих. И наоборот,
ответственность за благоприятные последствия они, как правило, берут на себя. Как мы теперь уже
знаем, делается это для защиты самосознания и сохранения самооценки.