Историография отечественной истории (IX - начало XX вв.). Сидоренко О.В. - 135 стр.

достижение этой социально-христианской идиллии возможно лишь в далеком будущем.
Киреевский же, наоборот, помещал ее в прошлом. По его мнению, христианское общество, в
коем социальные связи были подчинены нравственным, уже существовало в Древней Руси.
«Что касается до моего личного мнения, — пишет он в своей статье «О характере
просвещения Европы...», что я думаю, что особенность России заключалась в самой полноте
и чистоте того выражения, которое Христианское учение получило в ней, во всем объеме ее
общественного и частного быта».
       Древнерусское общество виделось Киреевскому солидарной социальной общностью,
согласием, лишенным внутренних противоречий. Что же, по его мнению, лежало в основе
этого согласия? Он выделял два фактора: церковь и бытовое предание. При этом первому из
них придавалось гораздо большее значение, нежели второму. Киреевский считал «русский
быт», результатом христианского влияния, а общину рассматривал лишь как пассивный
объект этого влияния, что вполне соответствовало его отношению к «просвещению» как
единственному фактору, определяющему жизнь народа. Киреевский конечно знал, что
крестьянский мир, малая община существовали на Руси задолго до введения христианства,
но единение малых общин в «огромное согласие» Древней Руси он целиком относил на счет
христианского влияния. Даже обычное право, являвшееся юридическим основанием
общественного устройства Древней Руси, он считал результатом христианского влияния.
«Бесчисленное множество маленьких миров, — отмечает он, — составлявших Россию, было
все покрыто сетью церквей, монастырей, жилищ уединенных отшельников, откуда
постоянно распространялись повсюду одинаковые понятия об отношениях общественных и
частных. Понятия эти мало-помалу должны были переходить в общее убеждение, убеждение
в обычай, который заменял закон, устраивая, по всему пространству земель подвластных
нашей Церкви, одну мысль, один взгляд, одно стремление, один порядок жизни».
       Каким же образом христианство обеспечивало существование непротиворечивого
социального организма Древней Руси? По мнению Киреевского, через формирование
особого, цельного типа личности. Цельность сознания человека обусловливала его
моральность. Моральная личность всегда была готова к жертвам во имя общего интереса.
Подобная жертвенность была, по мысли Киреевского, свойственна всем членам
древнерусского общества, что собственно и было причиной его крепости. В отличие от
Хомякова, конструировавшего перспективный социальный идеал, концепция Киреевского
являлась ретроспективной утопией, далекой от реальной действительности.
       Хомяков достаточно решительно выступал против крайностей «ретроспективного
утопизма» Киреевского, упрекая последнего в чрезмерной идеализации Древней Руси.
Критикуя, в частности, тезис о воплощении в ее общественной жизни христианских начал во
всей их «полноте и чистоте» Хомяков отмечал, что «...не было ни одного народа, ни одной
земли, ни одного государства в мире, которому такую похвалу можно было бы приписать
приблизительно... Нет, и как ни дорога мне родная Русь в ее славе современной и
прошедшей, сказать его о ней я не могу и не смею».
       Свои надежды на будущее возвращение России на свой самобытный путь Киреевский
возлагал не на развитие общинного начала в жизни страны, а на духовное просвещение
образованного слоя русского общества.

                     Теория «Земли и Государства» К.С. Аксакова
       Константин Сергеевич Аксаков (1817-1860) был одним из «младших» членов
славянофильского кружка. В его историко-социологической концепции оказались
причудливо смешаны элементы взглядов старших славянофилов. У Хомякова он
заимствовал трепетное отношение к крестьянской общине, у Киреевского —
ретроспективный утопизм построений. В результате же К.С. Аксаковым была создана во
многом совершенно оригинальная концепция русской истории, ставшая в конце концов
своего рода «визитной карточкой» исторических воззрений славянофилов.


                                         135