Историография отечественной истории (IX - начало XX вв.). Сидоренко О.В. - 136 стр.

       Особенности историко-социологической схемы Аксакова явственно выступают в
сравнении со взглядами Хомякова. Алексей Степанович воспринимал историческое развитие
России как процесс постепенного проявления «начала» народной жизни, заключающегося в
сельской общине. Процесс проявления «народного начала» славянофильский мыслитель
напрямую связывал с влиянием православия. В концепции Хомякова исторический процесс
рассматривается как результат взаимодействия двух факторов: церкви как воплощения
духовного начала и общины как воплощения начала народного. Содержание духовного и
народного начал были одинаковы, но они различались по сферам и степени проявления.
Церковь выступала одновременно как факт духовной жизни русского народа и как идеал, к
воплощению которого в своей общественной жизни он стремится.
       Аксаков в своих построениях не учитывал фактор церковного влияния. Если Хомяков
рассматривал процесс исторического развития в двух плоскостях: духовной и социальной,
«народной», то его единомышленник ограничивал свои построения только социальной
сферой. Смешение Аксаковым в своей концепции социального и духовного (чего никогда не
допускал Хомяков) обусловливало идеализацию им процесса исторического развития
России. Христианская сущность русского народа проявлялась, по мнению славянофильского
мыслителя, в особенностях его социальной организации. Отсюда идеализация традиционных
социальных институтов допетровской Руси. В мировоззрении К.С. Аксакова община
подменяет собой церковь.
       Несмотря на свою «вторичность», концепция Аксакова имела достаточно большое
влияние на развитие славянофильства. Он сумел взглянуть на проблематику, традиционно
интересовавшую членов «московского направления», несколько под иным углом зрения,
нежели его старшие единомышленники. Антитезу Россия — Запад, являющуюся стержневой
в учении славянофилов, Аксаков поместил в плоскость общественных отношений. Конечно,
приоритет и здесь принадлежал Хомякову и Киреевскому, гораздо раньше него
заговорившим об «условности» западного общества. Однако Аксакову принадлежит заслуга
оформления этих разрозненных высказываний в целостную концепцию. Каково же было ее
содержание?
       Аксаков противопоставлял друг другу внутреннюю правду — совесть, нравственное
чувство человека и внешнюю правду — закон, юридическую норму. По мнению
славянофильского мыслителя, именно совесть, нравственность являются основой
общественных связей. Именно они — сила, обусловливающая само существование социума.
Но он же отмечает, что этот идеал в реальной жизни не достижим и можно лишь стремиться
к нему, бесконечно совершенствуя при этом общественные отношения. Для того чтобы
сохранить единство, общество вынужденно прибегает к другой силе — к силе «внешнего
закона». «Закон, — пишет Аксаков, — не требует искренности, не требует, чтобы поступок
человека был согласен с его совестью; он требует, чтобы поступок был таков, а не другой, —
и только; до внутренней правды, до души закону нет дела... Его цель — устроить такой
совершенный порядок вещей, чтоб душа оказалась не нужна человеку, чтоб и без нее люди
поступали нравственно и были бы прекрасные люди, Дело бы делалось как следует, и
общество бы благоденствовало. Внешняя правда требует внешней нравственности и
употребляет внешние средства. ... Внешний закон, внешняя правда в обширном и вместе
определенном смысле, есть государственное устройство, государство одним словом».
       Противопоставление Аксаковым «внутренней» и «внешней» правды приводит его к
противопоставлению государственного устройства и общины, основанной на нравственных
связях. Важно иметь в виду, что противопоставление «внутренней» и «внешней» правды
носит абстрактный характер. «Внутренняя» и «внешняя» правда, имеют значение
«принципов», «начал» общественного устройства. Аксаков нигде не говорит об их
проявлении в «чистом виде». При анализе сущности конкретных социальных явлений он
говорит лишь о возможности преобладания в них того или иного из этих «начал», о пути
«внутренней», и о пути «внешней» правды. Второй путь выглядит более удобным и простым
— «…внутренний строй переносится вовне, и духовная свобода донимается только как

                                           136