Историография отечественной истории (IX - начало XX вв.). Сидоренко О.В. - 171 стр.

утилитарном отношении мыслителей к истории и использовании ими данных, почерпнутых
в ней, в качестве весомых аргументов для политики. Методологические и философские
подходы к истории оказывали Герцену и Чернышевскому помощь в поиске подтверждений
их собственным представлениям о роли России в мире, о революции и социализме.
Исторический подтекст творчества Герцена и Чернышевского делает также необходимым
анализ их концепций.

                         Александр Иванович Герцен (1812-1879)
       Незаконнорожденный сын богатого и родовитого московского барина Ивана
Алексеевича Яковлева (его родней были Шереметевы и Колычевы) Александр Иванович не
мог носить фамилию отца. Герцен — это русское переложение немецкого слова «сердце».
Он с детства ненавидел «аристократию», его симпатии были на стороне матери Луизы
Ивановны Гааг. Глубочайшие жизненные впечатления Герцена были связаны с важнейшими
событиями отечественной истории XIX в. Его детство наполняли рассказы о пожаре Москвы,
о Бородинском сражении, о героизме русского народа. Потрясением, импульсом
нравственного пробуждения стало для юного Герцена восстание декабристов. Всю жизнь
Герцен хранил культ «людей 14 декабря». В 1827 г. произошло его знакомство с Н.П.
Огаревым, а через год Герцен под влиянием двоюродного брата стал студентом физико-
математического отделения философского факультета Московского университета. В
университете царил дух свободолюбивых настроений. Сама эпоха была их источником.
«Славное было время, события неслись быстро. Едва худощавая фигура Карла X успела
скрыться за туманами Голируда, Бельгия вспыхнула, трон короля-гражданина качался,
какое-то горячее, революционное дуновение началось в прениях, в литературе. Романы,
драмы, поэмы — все снова сделалось пропагандой, борьбой» — так вспоминал о
студенческих годах Герцен. Его отношения с властью определили аресты 1831 г. (как
участника кружка Н.П. Сушурова) и 1834 г. с последующей ссылкой под надзор полиции.
       В 1840-е гг. Герцен был одной из главных фигур мыслящей Москвы. Именно тогда в
Москве сконцентрировалась «умственная инициатива», что, по мнению Герцена,
объяснялось историческим значением и географическим положением второй столицы и
отсутствием в ней царя.
       В юности Герцен не избежал общего увлечения философией Г. Гегеля, и гегелевский
взгляд отчетливо отразился в его статьях о дилетантизме в науке. Но воззрения Гегеля
Герцен усваивал критически. Основное значение взглядов Гегеля Герцен увидел для себя в
раскрытии того обстоятельства, «что природа, что жизнь развивается по законам логики».
«Он фаза в фазу проследил этот параллелизм». На смену «шеллинговым общим
замечаниям», «несвязанным», пришла «целая система, стройная, глубокомысленная,
резанная на меди, где в каждом ударе отпечатлелась гигантская сила».
       Восприятие гегелевских принципов укрепило Герцена во взгляде на историю как на
закономерный процесс. Вместе с сенсимонистами он признавал целенаправленность
исторического процесса. Ход истории открывался Герцену как движение от несовершенного
к более совершенному.
       Телеологическое, т.е. целесообразное, понимание истории исследователи находят у
Герцена еще в 1830-е гг. Да и сам Герцен, вспоминая это время в «Былом и думах», писал,
что в основу его лег именно сенсимонизм. Там же он упомянул о своем неизменном «в
существенном» отношении к сенсимонизму. Но известно и другое: в конце 1840-х гг. Герцен
пересматривает свое отношение к телеологическому пониманию истории и в дальнейшем
отказывается от него. В 1850-е гг. в книге «С того берега» Герцен сформулировал воззрение,
отрицающее в истории разумную цель и предопределенное движение к ней. Телеология и
фатализм в трактовке истории становятся постоянным предметом его критики. В эмиграции
Герцена настойчиво посещают горькие мысли о силе «безумного» в человеческих понятиях
и поступках, о его сопротивлении «разумному». Они будут его мучить до конца жизни.


                                           171