Историография отечественной истории (IX - начало XX вв.). Сидоренко О.В. - 173 стр.

UptoLike

Составители: 

173
конъюнктурно использовать исторические факты в ущерб объективности. В 1844 г. во
втором письме «О публичных чтениях г-на Грановского» Герцен писал: «История очень
легко делается орудием партии. События былые немы и темны, люди настоящего освещают
их, как хотят; прошедшее, чтоб получить гласность, переходит через гортань настоящего
поколения, а оно часто хочет быть не просто органом чужой речи, а суфлером; оно
заставляет прошедшее лжесвидетельствовать в пользу своих интересов. Такое вызывание
прошедшего из могилы унизительно».
Подход к истории как «биографии человечества», в которой были некоторые дивные
моменты, позволяло ему, эмоциональной и художественной натуре, писать о социальном
творчестве, которое обязательно, с его точки зрения, должно опираться на историю, и ни при
каких обстоятельствах не имело права быть беспочвенным. Так в концепции социального
времени Герцена смыкалось прошлое и будущее.
Историябогатство человека. Только он имеет историю. Свою мысль Герцен
записал в статье 1866 г. «Порядок торжествует!»: «Человек отличается от животных
историей: характер ее, в противоположность животному развитию, состоит в
преемственности больше или меньше сознательных усилий для устройства своего быта, в
наследственной, родовой усовершимости инстинкта, пониманья, разума при помощи
памяти... ясно, что стадная жизнь составляет такое же необходимое условие исторического
развития, как и самые лица.
Начало историинепокорность лица поглощающей его семье, стремление стать на
свои ноги и невозможность на них удержаться. Племенным безразличием замыкается
животный мир. Мир человеческий в Библии начинается грехопадением и убийством,
разрушающим семейную связь, т.е. постановлением своей воли выше заповеди и выше
первого условия сожития».
В 1840-е гг. Герцен был склонен судить об истории по аналогии с природой. После
1848 г. эта тенденция проявилась еще отчетливее. Однако при изложении конкретного
исторического материала Герцен не писал ни о природных факторах, ни о роли
географической среды, если не считать упоминания о колонизации. В 1850—1860-е гг. он
отказывается от традиционного «дуализма» истории и природы. Тогда же обозначается
натуралистическая тенденция его философии истории.
В литературе можно встретить две точки зрения об эволюции методологических
представлений Герцена в 1840-е гг. Ряд авторов, отмечая возрастающую
неудовлетворенность Герцена взглядами Гегеля, сближают его воззрения этого времени с
представлениями датского философа С. Кьеркегора (1813— 1855), чьи основные
произведения выходят в 1840-е гг. Кьеркегор подверг критике основополагающий принцип
гегелевской философии о тождестве мышления и бытия, указав на его тавтологичность и
противопоставив ему существование (existenz) как то, что как раз и разделяет мышление и
бытие. В экзистенциальной диалектике «прыжок» как переход в новое качество, по мнению
Кьеркегора, не объясним. Принципиально не согласна со сближением взглядов Герцена и
Кьеркегора З.В. Смирнова. В 1840-х гг. Герцен был склонен выдвигать на первый план не
особенности развития отдельных народов, а «великое единство развития рода
человеческого», что являлось теоретической основой его спора со славянофилами. Но уже
тогда у Герцена появляется мысль, к которой он будет постоянно обращаться в дальнейшем.
Именно потому, что Россия в своем развитии обладала рядом особенностей по сравнению с
Западной Европой и многое из жизни Европы она не переживала, русская мысль могла
объективнее, трезвее и правильнее оценить западноевропейское развитие, нежели мысль
самого Запада.
Рассматривая глубоко противоречивые принципы исторического развития западного
мира, Герцен, обращаясь к его мыслящим представителям, писал: «Собственностьэто
блюдо чечевичной похлебки, за него вы продали великое будущее, которому ваши отцы
широко распахнули ворота в 1789 году. Вы предпочитаете обеспеченное будущее
удалившегося от дел рантьеотлично, но не говорите же, что делаете это ради счастья
конъюнктурно использовать исторические факты в ущерб объективности. В 1844 г. во
втором письме «О публичных чтениях г-на Грановского» Герцен писал: «История очень
легко делается орудием партии. События былые немы и темны, люди настоящего освещают
их, как хотят; прошедшее, чтоб получить гласность, переходит через гортань настоящего
поколения, а оно часто хочет быть не просто органом чужой речи, а суфлером; оно
заставляет прошедшее лжесвидетельствовать в пользу своих интересов. Такое вызывание
прошедшего из могилы унизительно».
       Подход к истории как «биографии человечества», в которой были некоторые дивные
моменты, позволяло ему, эмоциональной и художественной натуре, писать о социальном
творчестве, которое обязательно, с его точки зрения, должно опираться на историю, и ни при
каких обстоятельствах не имело права быть беспочвенным. Так в концепции социального
времени Герцена смыкалось прошлое и будущее.
       История — богатство человека. Только он имеет историю. Свою мысль Герцен
записал в статье 1866 г. «Порядок торжествует!»: «Человек отличается от животных
историей: характер ее, в противоположность животному развитию, состоит в
преемственности больше или меньше сознательных усилий для устройства своего быта, в
наследственной, родовой усовершимости инстинкта, пониманья, разума при помощи
памяти... ясно, что стадная жизнь составляет такое же необходимое условие исторического
развития, как и самые лица.
       Начало истории — непокорность лица поглощающей его семье, стремление стать на
свои ноги и невозможность на них удержаться. Племенным безразличием замыкается
животный мир. Мир человеческий в Библии начинается грехопадением и убийством,
разрушающим семейную связь, т.е. постановлением своей воли выше заповеди и выше
первого условия сожития».
       В 1840-е гг. Герцен был склонен судить об истории по аналогии с природой. После
1848 г. эта тенденция проявилась еще отчетливее. Однако при изложении конкретного
исторического материала Герцен не писал ни о природных факторах, ни о роли
географической среды, если не считать упоминания о колонизации. В 1850—1860-е гг. он
отказывается от традиционного «дуализма» истории и природы. Тогда же обозначается
натуралистическая тенденция его философии истории.
       В литературе можно встретить две точки зрения об эволюции методологических
представлений Герцена в 1840-е гг. Ряд авторов, отмечая возрастающую
неудовлетворенность Герцена взглядами Гегеля, сближают его воззрения этого времени с
представлениями датского философа С. Кьеркегора (1813— 1855), чьи основные
произведения выходят в 1840-е гг. Кьеркегор подверг критике основополагающий принцип
гегелевской философии о тождестве мышления и бытия, указав на его тавтологичность и
противопоставив ему существование (existenz) как то, что как раз и разделяет мышление и
бытие. В экзистенциальной диалектике «прыжок» как переход в новое качество, по мнению
Кьеркегора, не объясним. Принципиально не согласна со сближением взглядов Герцена и
Кьеркегора З.В. Смирнова. В 1840-х гг. Герцен был склонен выдвигать на первый план не
особенности развития отдельных народов, а «великое единство развития рода
человеческого», что являлось теоретической основой его спора со славянофилами. Но уже
тогда у Герцена появляется мысль, к которой он будет постоянно обращаться в дальнейшем.
Именно потому, что Россия в своем развитии обладала рядом особенностей по сравнению с
Западной Европой и многое из жизни Европы она не переживала, русская мысль могла
объективнее, трезвее и правильнее оценить западноевропейское развитие, нежели мысль
самого Запада.
       Рассматривая глубоко противоречивые принципы исторического развития западного
мира, Герцен, обращаясь к его мыслящим представителям, писал: «Собственность — это
блюдо чечевичной похлебки, за него вы продали великое будущее, которому ваши отцы
широко распахнули ворота в 1789 году. Вы предпочитаете обеспеченное будущее
удалившегося от дел рантье — отлично, но не говорите же, что делаете это ради счастья

                                           173