Историография отечественной истории (IX - начало XX вв.). Сидоренко О.В. - 197 стр.

       «Теория прогресса» Михайловского в среде народников не встретила общего
понимания. Ее не приняли Каблиц (Юзов) и Абрамов. Их оттолкнула сама идея о возможном
совмещении эволюции человека и общества, а также намерение выработать метод,
позволяющий одновременно развивать человеческую индивидуальность и общественное
устройство. Абрамов считал, что «...прогресс общества вовсе не обусловливает собою
прогресса личности, и личность в прогрессирующем обществе отнюдь не прогрессирует...
цель существования общества — общее благо». Противопоставляя «формуле прогресса»
Михайловского «теорию малых дел», он писал: «Правда, дела эти «маленькие» — ни
капитала, ни известности они доставить не могут. Но из этих маленьких дел слагается жизнь
миллионов, от них сплошь и рядом зависит благосостояние и жизнь многих и многих
людей».
       В основе мировоззрения Абрамова лежала идея о потенциальной способности народа
к самоорганизации на социалистических началах, без навязывания ему чуждых форм, и вера
в практические меры помощи народу, которые приведут к постепенному изменению жизни
людей и построению справедливого общества. В этом отношении Абрамов был ближе П.А.
Кропоткину, также высоко ценившему «силу народного творчества» и «народной
созидательной деятельности». Однако в отличие от Кропоткина, который рассматривал
народ как активно и творчески действующий субъект, Абрамов писал о еще не разбуженной
силе народной, пробуждение которой может состояться в будущем, но только благодаря
кропотливой работе интеллигенции. «Народные массы, — писал Кропоткин, —
вырабатывали в форме обычая множество учреждений, необходимых для того, чтобы
сделать жизнь в обществах возможной». Перед интеллигенцией стояла задача помочь
народному творчеству опереться «на всю мощь современной науки и техники». Под этим
всесторонним и органичным единством, кооперацией народа и интеллигенции Кропоткин
понимал анархию. «Анархия, конечно, ведет свое происхождение не от какого-нибудь
научного открытия и не от какой-нибудь системы философии... Как и социализм вообще и
как всякое другое общественное движение, анархизм родился среди народа, и он сохранит
свою жизненность и творческую силу только до тех пор, пока он будет оставаться
народным», — в этом Кропоткин был убежден.
       П.А. Кропоткин, не меняя принципиальной негативной оценки роли государства в
русской истории как «абсолютного зла» и «полной темноты», неспособной к
совершенствованию на собственной основе, все же в отличие от М.А Бакунина —
представителя разрушительного крыла традиции антиэтатизма (антигосударственного,
анархистского направления) в русской общественной мысли — предлагал позитивную,
созидательную программу деятельности. Особое внимание Кропоткин уделял кооперации, ее
фундаментальному понятию «взаимопомощь».
       Кропоткин перенес на общество сформулированный им «биосоциологический закон
взаимной помощи». Социальная жизнь представлялась ему как ипостась жизни
биологической. Отвергая диалектику, позитивист Кропоткин считал, что науки о природе и
обществе должны пользоваться «индуктивно-эволюционным» естественно-научным
методом.
       Кропоткин испытывал потребность в создании историософии, которая по-новому
интерпретировала бы истоки, смысл и цель истории. Он очень своеобразно пытался решить
вопрос о закономерности и воле в истории. Занимаясь исследованием революций как
закономерного, необходимого явления и выводя необходимость революции, как и
установление нового общественного строя, из своего идеала безгосударственного
(анархического) коммунизма, он показал, что основной антагонизм в историческом процессе
разворачивался и продолжает идти между народом и начальниками. Кропоткин считал
возможным изменение общественного развития в нужном (этическом) направлении
благодаря усилиям людей, исповедующих альтруизм и обладающих справедливостью и
готовностью к самопожертвованию.


                                          197