Историография отечественной истории (IX - начало XX вв.). Сидоренко О.В. - 221 стр.

общественных слоев за счет социальной верхушки и социального дна». За счет последних
дворяне получили «больше прежнего почести, дары и имения». Горечь вывода Ключевского
заключалась в том, что потенциальные возможности смуты в будущем сохранялись, т. е.
никакого иммунитета на будущее смуты не дают.
      Мнение об установлении крепостной неволи крестьян Борисом Годуновым, считал
Ключевский, принадлежит к числу наших исторических сказок. Напротив, Борис готов был
на меру, имевшую целью упрочить свободу и благосостояние крестьян: он, по-видимому,
готовил указ, который бы точно определил повинности и оброки крестьян в пользу
землевладельцев. Это — закон, на который не решалось русское правительство до самого
освобождения крепостных крестьян. Характеризуя Бориса Годунова и анализируя его
ошибки, Ключевский в своих суждениях руководствовался собственными политическими
симпатиями: «Борису следовало взять на себя почин в деле, превратив при этом земский
собор из случайного должностного собрания в постоянное народное представительство, идея
которого уже бродила... в московских умах при Грозном и созыва которого требовал сам
Борис, чтобы быть всенародно избранным. Это примирило бы с ним оппозиционное
боярство и — кто знает— отвратило бы беды, постигшие его с семьей и Россию, сделав его
родоначальником новой династии». Ключевский подчеркивал двойственность политики
Годунова: за наушничество он начал поднимать на высокие степени худородных людей,
непривычных к правительственному делу и безграмотных.

                                    Россия и Запад
      С XVII в. не раз повторялось однообразное явление. «Государство запутывалось в
нарождавшихся затруднениях; правительство, обыкновенно их не предусматривавшее и не
предупреждавшее, начинало искать в обществе идей и людей, которые выручили бы его, и,
не находя ни тех, ни других, скрепя сердце, обращалось к Западу, где видело старый и
сложный культурный прибор, изготовлявший и людей и идеи, спешно вызывало оттуда
мастеров и ученых, которые завели бы нечто подобное и у нас, наскоро строило фабрики и
учреждало школы, куда загоняло учеников».
      «Новая европеизированная Россия в продолжении четырех-пяти поколений была
Россией гвардейских казарм и барских усадеб». «Чужой западноевропейский ум призван был
нами, чтобы научить нас жить своим умом, но мы попытались заменить им свой ум». Ставя
вопрос о западном влиянии в исторической перспективе Ключевский размышлял над
современными проблемами.

                                 Характер государства
       Повышенную конфликтность русского общества Ключевский связывал с наследством,
полученным от вечевых институтов, где спорные вопросы решались в кулачных боях. Из
века в век шло накопление нерешенных проблем. Процесс изменений протекал мучительно,
оставляя в сохранности прежние социальные силы и тенденции, возрождающие кризисные
явления. Так, попытки создания в XVII в. представительных органов в политике вылились в
камуфляж абсолютизма, а в экономике — в закрепощении крестьян.
       Крепостное право имело развращающие и разлагающие для страны последствия. Уже
после его отмены Ключевский дал достаточно грустный прогноз: «...пройдет, быть Может,
еще целое столетие, пока наша жизнь и мысль освободится от следов этого гнета».
       В условиях самодержавного правления и дворянского господства государство
задавило народ, его труд и жизнь. «Государственные требования, донельзя напрягая
народные силы, не поднимали их, а только истощали». «Государство пухло, а народ хирел».
Историк подчеркивал, что прогресс шел на костях народа. «Привычка расправляться без суда
и следствия была особенно наболевшим недугом государственного организма, от которого
хотели излечить власть возможно радикальнее».



                                          221