Историография отечественной истории (IX - начало XX вв.). Сидоренко О.В. - 222 стр.

      Антимонархические и антидворянские взгляды Ключевского проявились в
характеристиках культурно-психологического облика дворянства, который в ряде случаев
историк нарочито доводил до гротеска.
      «Когда надломились политические скрепы общественного порядка, оставались еще
крепкие связи национальные и религиозные: они и спасали общество» в период смуты.
Московский народ выработал особую форму политического протеста: люди, которые не
могли ужиться с существующим порядком, не восставали против него, а выходили из него,
«брели розно», бежали из государства. В обществе проснулась (под влиянием произвола
Грозного) смутная и робкая потребность в законном обеспечении лица и имущества от
усмотрения и настроения власти.
      Обращаясь к личности, Ключевский пытался подойти к характеристике народа, его
духовности и этики. Инициатива исторического движения принадлежит личности.
Индивидуальность ума и талант Ключевский относил к области исторического изучения. Но
личность исторична и представляет первостепенную силу в «людском общежитии»;
личность, имеющая несчастье стать вне союза, теряется для истории. Личности присущи все
свойства социального. Она является носительницей нравственности и культуры. Особое
значение для чередующихся поколений имеет воспитание, которое создает историческое
преемство материального и духовного достояния.

                                      Петр Великий
       Русских правителей XVIII в. Ключевский делил на две категории. К «необычным» он
относил Петра Великого, а к «случайным» — всех остальных.
       Познакомившись с Западной Европой, Петр навсегда остался под обаянием ее
промышленных успехов. Осматривая фабрики в Париже, Петр особенно пленился
шпалерной и гобеленовой и захотел основать такую же в Петербурге. «Ни за кем из своих
Петр не ухаживал так, как за заграничными мастерами: по инструкции Мануфактур-
коллегии в случае, если иноземный мастер захочет выехать за границу до контрактного
срока, производилось строгое расследование, не было ли ему какого стеснения, не обидел ли
его кто-нибудь, и хотя бы он не выразил прямо недовольства, а только показал вид
недовольного, предписывалось жестоко наказывать виновных».
       По мнению Ключевского, Петр руководствовался соображением необходимости
разработки природных богатств, которые «должно вести само государство принудительными
мерами». «Он сравнивал свой народ с детьми: без понуждения от учителя сами за азбуку не
сядут и сперва досадуют, а как выучатся, благодарят». Но «от большой стройки всегда
остается много сора, и в торопливой работе Петра пропадало много добра».
       С именем Петра Ключевский связывал перелом во внешней политике: «С поворота на
этот притязательный путь государство стало обходиться народу в несколько раз дороже
прежнего». Сословная разверстка специальных повинностей стала еще тяжелее, чем была в
XVII в. Ключевский считал, что «Петр стал преобразователем как-то невзначай, как будто
нехотя, поневоле. Война привела его и до конца жизни толкала к реформам».
Предварительной никакой программы реформ или продуманной политики у него не было.
Тем не менее Ключевский считал Петра «не должником, а кредитором будущего» на том
основании, что он создал то, что получило развитие позднее: «Так мирятся с бурной
весенней грозой, которая, ломая вековые деревья, освежает воздух и своим ливнем помогает
всходам нового посева».
       XVIII в. не стал предметом самостоятельного изучения Ключевского. И он позволил
себе карикатурность в средствах изображения. «Русские цари — не механики при машине, а
огородные чучела для хищных птиц». «Наши цари были полезны, как грозные боги,
небесполезны и как огородные чучела». Он считал недостойными преемников и преемниц
Петра Великого, писал о вырождении правителей, начиная с сыновей Павла I.



                                          222