Историография отечественной истории (IX - начало XX вв.). Сидоренко О.В. - 225 стр.

       Милюков обладал абсолютным музыкальным слухом, любил музыку, приобретенные
музыкальные познания использовал в исторических трудах, в частности в «Очерках по
истории русской культуры».
       Призвание историка Милюков открыл в себе далеко не сразу. Глубокого интереса к
истории у него не было ни в московской гимназии, ни на первых курсах историко-
филологического факультета Московского университета. Отсутствие интереса Милюков
объяснял формальным преподаванием в гимназии по учебнику Д.И. Иловайского. На уроках
ему было скучно. В университете все изменилось только с началом лекций В.О.
Ключевского и семинара П.Г. Виноградова. Студенты сразу оценили Виноградова за
созданную им атмосферу творчества. Педагог никогда не проявлял высокомерной
снисходительности к студентам: он учил работе с источниками и навыкам научного труда. В
результате к Милюкову и другим участникам семинара пришло понимание истории, прежде
всего как истории социальной и истории учреждений.
       Ключевский поразил Милюкова талантом и научной проницательностью.
Однокурсникам Милюкова (среди них были М.К. Любавский и В.В. Розанов)
посчастливилось стать первыми слушателями Ключевского в университете. По
свидетельству Милюкова, семинар Ключевского сводился к личному, яркому, но сугубо
индивидуальному комментарию учителем источников, и это не удовлетворяло ученика.
Основной упрек, брошенный Милюковым, заключался в том, что между окончательным
выводом профессора и уровнем знаний слушателей зияла непроходимая пропасть.
Милюкову так и не удалось преодолеть этой юношеской обиды на Ключевского впрочем,
едва ли здесь следует искать истинную причину размолвки. Милюков не простил
Ключевскому его педагогику. Профессор не поддержал в качестве диссертационной
предложенную Милюковым тему о реформах Петра Великого, а рекомендовал разработать
«грамоты какого-нибудь из северных монастырей», отложив петровскую тему для
докторской диссертации. Во время защиты Ключевский воспротивился присуждению
Милюкову докторской степени, минуя магистерскую (такие прецеденты были), за труд
«Государственное хозяйство России в первой четверти XVIII столетия и реформа Петра
Великого».
       Впрочем, для истории науки личные обиды не главное, хотя они и характеризуют
событийность научной деятельности и повседневность научного процесса. Важно отметить
другое — то, с какой настойчивостью Милюков сохранял и развивал свою природную
самостоятельность. В этом он преуспел, имея столь влиятельного в научном отношении
учителя, как Ключевский. Ему помогали не только характер и склад ума, но и
разносторонняя подготовка.
       Еще в гимназии и в первые университетские годы, т. е. в период, когда закладывались
основы мировоззрения, формировались философские и исторические взгляды,
вырабатывались политические пристрастия, Милюков проявлял способности к
аналитическому мышлению, обобщениям, синтезу и умению мыслить ассоциативно.
Теоретический склад ума служил ему спасительным кругом. Увлечение философией
Древнего мира открывало метод познания от частного к целому, становясь незаменимой
опорной точкой, откуда радиусы шли в разнообразных направлениях.
       Милюкова интересовала проблема исключительности и подражательности. Позднее
она получила развитие в его концепции. Исключительность рассматривалась им и как
источник национальной оригинальности, и признак односторонности. Он считал
подражательность неизбежной и оценивал ее как прогрессивное явление, даже отстаивал
право на подражание. Гимназист Милюков читал труды О. Конта и Д. Милля.
       Выработать самостоятельную позицию в годы научного становления по окончании
университета Милюкову помогло углубленное изучение трудов С.М. Соловьева. Студентом
ему довелось слушать лекции позднего Соловьева, но оказалось, что он не был готов оценить
их по достоинству. Понимание значения концепции великого предшественника пришло


                                           225