ВУЗ:
Составители:
231
этот раз следовать за своими руководителями. Предоставленная самой себе, она очутилась в
совершенных потемках».
Милюков считал, что Россия потеряла собственное «национальное содержание» к
XVIII в., т. е. еще до Петра I, при котором к нам устремился поток немецких, французских,
итальянских и английских влияний. Всем им противостоять страна была не в состоянии.
Именно с петровского времени Россия была обречена на отсталость. Милюков пишет о
наличии лишь элементов национального стиля, которые сохранились в русском искусстве
«исключительно для декоративных целей». «Самостоятельное» стало не внутренним
существом, а лишь внешним атрибутом. Исключений немного. Так, русские древние
рукописи, по мнению Милюкова, заключали в себе огромные богатства орнамента,
нашедшие проявление в русской промышленности и ставшие национальным достоянием.
Если допетровскую эпоху Милюков называет «национальной», то петровскую
«подражательной». С XVIII в. борются перекрещивающиеся влияния «Восток — Запад».
Милюков предложил своеобразную концепцию соединения, разорванных
исторических нитей. Однако это «соединение» (например, в создании национального стиля
русской архитектуры) происходило на нездоровой подражательной основе. Историк не
отрицает попыток создания «настоящего национального стиля» в отдельные эпохи.
Самостоятельный путь развития он обнаружил в архитектуре середины XIX в., когда, по
словам Милюкова, на короткое время русская архитектура все же «нашла себе путь
самостоятельного развития», увидев его в возвращении к традициям XVII в.
Милюков полагал, что он выявил некую фатальную закономерность. Он считал, что в
истории России можно говорить лишь об отдельных и непродолжительных попытках
самостоятельного развития. К сожалению, они всегда уступают место -более грандиозным
задачам, а те неизбежно обрекают на неудачу поиски национального стиля. Так, «догоняя
современные европейские образцы, русское искусство (XVIII в.) порвало нить своего
органического развития». «Оставив трудные и нерешительные попытки найти ощупью
собственную дорогу, оно послушно отдалось в учение европейским мастерам», чему
способствовала атмосфера, которую во многом определял «законодатель вкуса и главный
заказчик» — государство. 1890-е гг. характеризовались новым разрывом традиций и бунтом
молодежи, которая «спешила разорвать все связи с прошлым».
Ориентируя читателя «на пространстве нескольких веков», Милюков настойчиво
проводит мысль об отставании России от Запада. Понятию национального своеобразия
Милюков предпочитает термин «национализация», ограничивая его хронологическими
рамками и подчиняя критерию, в качестве которого рассматривает итоги развития Западной
Европы.
У Милюкова прозвучал вопрос и о влиянии русской культуры на западноевропейские
страны и южных славян. Замечательна сноска Милюкова, где говорится о серьезности
воздействия, которое оказала в начале XX в. русская икона на современного человека, в том
числе и на западного. Он увидел здесь «соединение разорванных исторических концов».
Периодизация
Милюков выделил четыре судьбоносных рубежа, или ступени, в истории России.
«Первая ступень — это быт племенной, в которой государства еще нет, и люди связаны
между собой кровной связью — родством, либо настоящим, либо придуманным. На второй
ступени является уже государственная связь, но она еще очень некрепка, и вместо целого
большого государства, — общество раздроблено на множество маленьких, в которых
господствуют крупные собственники, завладевшие общими и племенными землями и
вооружившие своих слуг, чтобы вместе с ними защищать своих подданных и нападать на
чужих. Эта вторая ступень называется феодальным бытом». Третий период Милюков
связывал с московскими князьями и становлением самодержавия: «На третьей ступени один
самый сильный или самый ловкий хищник уничтожает или покоряет остальных и подчиняет
своей власти все население одного языка и одной веры, создавая, таким образом, единую
этот раз следовать за своими руководителями. Предоставленная самой себе, она очутилась в
совершенных потемках».
Милюков считал, что Россия потеряла собственное «национальное содержание» к
XVIII в., т. е. еще до Петра I, при котором к нам устремился поток немецких, французских,
итальянских и английских влияний. Всем им противостоять страна была не в состоянии.
Именно с петровского времени Россия была обречена на отсталость. Милюков пишет о
наличии лишь элементов национального стиля, которые сохранились в русском искусстве
«исключительно для декоративных целей». «Самостоятельное» стало не внутренним
существом, а лишь внешним атрибутом. Исключений немного. Так, русские древние
рукописи, по мнению Милюкова, заключали в себе огромные богатства орнамента,
нашедшие проявление в русской промышленности и ставшие национальным достоянием.
Если допетровскую эпоху Милюков называет «национальной», то петровскую
«подражательной». С XVIII в. борются перекрещивающиеся влияния «Восток — Запад».
Милюков предложил своеобразную концепцию соединения, разорванных
исторических нитей. Однако это «соединение» (например, в создании национального стиля
русской архитектуры) происходило на нездоровой подражательной основе. Историк не
отрицает попыток создания «настоящего национального стиля» в отдельные эпохи.
Самостоятельный путь развития он обнаружил в архитектуре середины XIX в., когда, по
словам Милюкова, на короткое время русская архитектура все же «нашла себе путь
самостоятельного развития», увидев его в возвращении к традициям XVII в.
Милюков полагал, что он выявил некую фатальную закономерность. Он считал, что в
истории России можно говорить лишь об отдельных и непродолжительных попытках
самостоятельного развития. К сожалению, они всегда уступают место -более грандиозным
задачам, а те неизбежно обрекают на неудачу поиски национального стиля. Так, «догоняя
современные европейские образцы, русское искусство (XVIII в.) порвало нить своего
органического развития». «Оставив трудные и нерешительные попытки найти ощупью
собственную дорогу, оно послушно отдалось в учение европейским мастерам», чему
способствовала атмосфера, которую во многом определял «законодатель вкуса и главный
заказчик» — государство. 1890-е гг. характеризовались новым разрывом традиций и бунтом
молодежи, которая «спешила разорвать все связи с прошлым».
Ориентируя читателя «на пространстве нескольких веков», Милюков настойчиво
проводит мысль об отставании России от Запада. Понятию национального своеобразия
Милюков предпочитает термин «национализация», ограничивая его хронологическими
рамками и подчиняя критерию, в качестве которого рассматривает итоги развития Западной
Европы.
У Милюкова прозвучал вопрос и о влиянии русской культуры на западноевропейские
страны и южных славян. Замечательна сноска Милюкова, где говорится о серьезности
воздействия, которое оказала в начале XX в. русская икона на современного человека, в том
числе и на западного. Он увидел здесь «соединение разорванных исторических концов».
Периодизация
Милюков выделил четыре судьбоносных рубежа, или ступени, в истории России.
«Первая ступень — это быт племенной, в которой государства еще нет, и люди связаны
между собой кровной связью — родством, либо настоящим, либо придуманным. На второй
ступени является уже государственная связь, но она еще очень некрепка, и вместо целого
большого государства, — общество раздроблено на множество маленьких, в которых
господствуют крупные собственники, завладевшие общими и племенными землями и
вооружившие своих слуг, чтобы вместе с ними защищать своих подданных и нападать на
чужих. Эта вторая ступень называется феодальным бытом». Третий период Милюков
связывал с московскими князьями и становлением самодержавия: «На третьей ступени один
самый сильный или самый ловкий хищник уничтожает или покоряет остальных и подчиняет
своей власти все население одного языка и одной веры, создавая, таким образом, единую
231
Страницы
- « первая
- ‹ предыдущая
- …
- 229
- 230
- 231
- 232
- 233
- …
- следующая ›
- последняя »
