Историография отечественной истории (IX - начало XX вв.). Сидоренко О.В. - 234 стр.

консерватизма, религиозности и русской государственности. Созвучными настроениям
историка были слова Пушкина: «Мы все должны умереть, не высказавшись. Какой язык
человеческий может выразить все, что чувствует и думает сердце и мозг, все, что предвидит
и отгадывает душа?» «Все, что я пишу, — ниже того, что я хотел бы сказать. Мои мысли
бегут гораздо быстрее пера, на бумаге все выглядит холодно, в голове у меня все это иначе».

                               А.А. Кизеветтер (1866-1933)
       В воспоминаниях «На рубеже двух столетий» Александр Александрович Кизеветтер
описал события своей жизни 1881—1914 гг. В год рождения сына отец Кизеветтера (юрист
по образованию) заведовал архивом Главного штаба. В том же здании была служебная
квартира, где родился будущий историк.
       Немецкую фамилию Кизеветтер унаследовал от предков из Тюрингии, но немецкий
язык знал плохо. Поэтому, когда его выслали из России в 1922 г., он поехал в Прагу, а не в
Германию, так как чтение лекций на немецком языке вызывало у него серьезные трудности.
Человек русской культуры, А.А. Кизеветтер был похож на мать, Александру Николаевну.
Она принадлежала к богатому талантами роду Турчаниновых (прадед историка был
известным церковным композитором, дед преподавал историю в Духовной академии). Из
этого родника Кизеветтер черпал свои литературные и ораторские способности. Мать,
выпускница Смольного института, аккумулировала то ценное, что вырабатывалось не одним
поколением и бережно передавалось детям.
       Интерес к истории в семье был глубоким, и в воспитании большое значение
придавалось истории.
       Отец в чине тайного советника представлял военное министерство при Оренбургском
генерал-губернаторе. В 1884 г. в Оренбурге Кизеветтер окончил гимназию. Позднее он
вспоминал: «Ближайшим университетским городом к Оренбургу была Казань, и
большинство воспитанников Оренбургской гимназии по окончании гимназического курса
поступало в Казанский университет. Но меня неудержимо влекла к себе Москва. Уже в
средних классах гимназии я принял твердое решение посвятить себя изучению русской
истории, и к Москве меня притягивало, словно магнит, имя Ключевского, тогда только что
прогремевшее в связи с его блестящим докторским диспутом, на котором он защищал
диссертацию: "Боярская Дума Древней Руси"». Профессиональные исторические занятия в
то время были интересны обществу, и защита докторской диссертации талантливым
человеком превращалась в общественное событие.
       В момент поступления Кизеветтера в Московский университет преподавание русской
истории было всецело сосредоточено в руках Ключевского. Кизеветтер вспоминал:
«Ключевский блистал ослепительным талантом первоклассного ученого и художника-
лектора».
       Кизеветтер оказался трудолюбивым учеником: «7 лет почти ежедневно просидел я в
архиве (Министерства юстиции) от 9 часов утра до 3 часов и накопил такую гору выписок из
архивных документов, что для их обработки потребовалось еще около 2 лет». Много
времени занимала и преподавательская работа, в том числе на МВЖК, в Коммерческом
институте. «Наконец, в 1903 г. была отпечатана моя магистерская диссертация под
названием «Посадская община в России XVIII столетия». Книга получилась в 50 печатных
листов. Она была насыщена совершенно новым архивным материалом и раскрывала полную
картину жизненного строя русского города XVIII века». В свое время тема получила
одобрение Ключевского. Кизеветтер вспоминал: «Ключевский сказал мне на диспуте: «Вашу
книгу еще долго надо будет не столько критически разбирать, сколько изучать».
       Кизеветтер показал, что магистратские учреждения, скопированные Петром I с
иностранных образцов, составили всего только показной верхний слой городского
самоуправления, под которым в течение всего XVIII в. вплоть до городской реформы
Екатерины II продолжал существовать типичный посадский мир, унаследованный от
Московской Руси, с его органом — мирским посадским сходом. «Состояние посадского

                                           234