Историография отечественной истории (IX - начало XX вв.). Сидоренко О.В. - 245 стр.

1929 г. он избирается академиком-секретарем Гуманитарного отделения и членом
Президиума Академии наук СССР. Это событие стало вершиной его научной карьеры и
одновременно прологом последнего, самого трагического периода жизни.
       С конца 1920-х гг. ситуация в стране резко меняется. С разгромов «уклонов» в партии,
сворачиванием НЭПа и началом коллективизации открылась и эпоха террора, в том числе и
главным образом против интеллигенции. Положение Платонова осложнялось тем, что в
послеоктябрьский период он не перешел на позиции марксизма и по-прежнему исповедовал
«научный реализм» и беспартийность науки. «... Определившаяся смолоду моя личность не
изменилась ни от появившейся в нашей литературе теории марксизма, ни от политического
торжества этой теории в коммунистическом государстве СССР», — писал ученый. Для
историков-марксистов во главе с М.Н. Покровским он был не только «классовым врагом на
историческом фронте», «антисоветчиком и антимарксистом», но и главой Археографической
комиссии АН и БАН, вокруг которых сплотилась старая профессура. В конце 1920-х гг. из-за
трудностей избрания коммунистов в состав Академии наук (до 1929 г. в ее стенах не было ни
одного коммуниста) сторонники М.Н. Покровского начали открытую травлю историков
дореволюционной школы под флагом борьбы с «буржуазной историографией».
       19 октября 1929 г. правительственная комиссия по «чистке» Академии наук
обнаружила в ее библиотеке подлинные экземпляры манифестов об отречении от престола
Николая II и его брата Михаила и другие документы актуального общественно-
политического содержания. Виновником «сокрытия» был объявлен академик-секретарь
Отделения гуманитарных наук, академик С.Ф. Платонов. 8 ноября он подал в отставку со
всех занимаемых постов.
       Вскоре дело о «неправильном» хранении документов приобрело политическую
окраску. В ночь с 12 на 13 января 1930 г. Платонов и его дочь Мария — сотрудница
Публичной библиотеки — были арестованы. 70-летнему ученому было предъявлено
обвинение «в активной антисоветской деятельности и участии в контрреволюционной
организации». Были арестованы и многие видные московские и ленинградские историки,
всего 115 человек, в том числе академики Н.П. Лихачев, М.К. Любавский и Е.В. Тарле. Все
они были объявлены участниками «контрреволюционной монархической организации
«Всенародный союз борьбы за возрождение свободной России»», целью которой якобы было
свержение советской власти и установление конституционной монархии во главе с великим
князем Андреем Владимировичем (бывшим учеником Платонова). Самому Сергею
Федоровичу отводилась роль премьер-министра будущего правительства.
       Следствие длилось больше года. На Платонова оказывалось колоссальное давление со
стороны следователей, раздавались угрозы в адрес его дочерей Марии и Нины. Платонов
шел на некоторые уступки (например, признался в своем «монархизме»), но категорически
отказывался давать какие-нибудь компрометирующие сведения о своих коллегах и учениках.
Лишь когда у следствия накопилось большое количество «сознаний» от других обвиняемых
и показания Платонова, как считал он сам, уже не могли никому «повредить», он стал делать
«признания» (в частности, в получении «денежных сумм на контрреволюционную
деятельность» от Ватикана и «немецких националистов»).
       2 февраля 1931 г. на общем собрании Академии наук СССР было объявлено «об
установлении факта участия» С.Ф. Платонова, Е.В. Тарле, П.Н. Лихачева и М.К. Любавского
в «контрреволюционном заговоре», в связи с чем они были исключены из состава ее
действительных членов.
       Постановлением коллегии ОГПУ от 8 августа 1931 г. 15 «главных преступников», в
том числе и Платонов, получили по 5 лет ссылки. Местом ссылки Платонова и его дочерей
стала Самара. Жизнь ссыльного ученого была недолгой. 10 января 1933 г. он скончался в
самарской больнице от острой сердечной недостаточности и был похоронен на городском
кладбище. Определением Военной коллегии Верховного суда СССР от 20 июля 1967 г. С.Ф.
Платонов и другие осужденные по делу «О контрреволюционном заговоре в Академии наук»


                                           245