Историография отечественной истории (IX - начало XX вв.). Сидоренко О.В. - 49 стр.

происходящие события. Ход истории определяется влиянием и взаимодействием таких
факторов, как «интрига» и «счастье».
       Мы видим, что центр внимания в объяснении истории переходит с Божьего повеления
на действия, «интриги» отдельных людей и их групп, связанных между собой общими
целями. История — это поле борьбы отдельных характеров, причем успех часто зависит от
счастья, случая, «фавора». История становится самостоятельной отраслью знания, и
исторические произведения начинают отделаться по своему содержанию, характеру и целям
от произведений литературы и публицистики.
       Авторы первой половины XVIII столетия приходят к выводу о том, что исторический
процесс дает примеры непрочности, как отдельных человеческих судеб, так и судеб целых
царств, зависящих от воли провидения. История учит властителей тому, как надо держать в
подчинении своих подданных, как укротить мятежников, смирить крамольников и
искоренить непокорных. Мы видим, как все больше утверждается идея о том, что история
должна быть не просто собранием занимательных россказней и небылиц, а надо изучать
события, характеризующие историю государства или общества. Причем изучение истории
следует доводить до современности. Интересно также критическое отношение переводчиков
к публикуемым трудам.

                       Поиски, публикация, критика источников
       Отдельно следует сказать о том, что в историографии- XVII — XVIII вв.
существовали историки-эрудиты, посвятившие себя делу собирания, публикации и критики
исторических источников. Как правило, это были люди, непосредственно связанные с
религией и церковью. Начало исходило от западноевропейских эрудированных монахов-
историков, которые занимались оправданием Римско-католической церкви и видели свою
задачу в том, чтобы привести в известность как можно больше документов, способных
противостоять против критики и разоблачений идейных противников. Монахи-эрудиты
открывали неизвестные материалы и хроники, проводили скрупулезный и тонкий
источниковедческий анализ в защиту и во имя славы Господней. Порой именно благодаря
тщательности поиска, тонкости анализа и трудолюбию, они даже вопреки своим убеждениям
входили в противоречия с интересами и постулатами церкви.
       Среди прочих для нас особо следует отметить труды библиотекаря Сен-Жерменского
монастыря Мабильона (1632-1707), который справедливо считается основоположником
вспомогательной исторической дисциплины — дипломатики. А началось все с изучения
актов и дипломов, полученных церковью и монастырями на пожалованные земли и доходы.
Мабильон и его соратники значительно продвинули вперед разработку других
вспомогательных исторических Дисциплин, таких, как палеография и хронология. Ученый
монах-бенедиктинец Б. Монфокон (1655-1741) на рубеже XVII и XVIII вв. развернул
огромную публикационную и комментаторскую деятельность с теоретическим
обоснованием, положив тем самым начало палеографической пауке. Подобные достижения
соответственно отражались на формальной критике источников, определении их состава и
подлинности. Будущий фактический создатель научной критики письменных источников в
России А.Л. Шлецер вышел немецкой школы профессора Геттингенского университета И.Д.
Михаэлиса.
       Схожие случаи можно встретить и в России. Это конечно, деятельность патриарха
Никона, связанная с исправлением богослужебных книг после сравнения их с более
древними подлинными первоисточниками. Позднее в борьбе с расколом Петр I прибегал к
прямому документальному подлогу. С санкции императора были опубликованы и вышли
тремя изданиями «Деяния соборные на еретика арменина Мартина», документ, якобы
относящийся к 1157г., и «Феогностов требник», который будто бы был составлен в 1329 г. по
повелению Ивана Калиты. Оба памятника содержали резкую критику того, что раскольники
считали присушим древнему благочестию. В ответ раскольник Андрей Денисов провел
тщательное источниковедческое исследование как «Деяний...», так и «Феопюстова

                                           49