Историография отечественной истории (IX - начало XX вв.). Сидоренко О.В. - 54 стр.

польских временах...; Сибирская история...; Истории, написанные по-татарски» и др. Многие
источники имелись у ученого не в единственном экземпляре и варианте (в частности,
история о казанском походе наличествовала у Татищева не только под авторством А.
Курбского, но и как произведение неизвестного автора). Татищев не копировал и
переписывал древние источники, а стремился к их критическому осмыслению. Многие
документы, используемые Татищевым в работе над «Историей Российской», не дошли до
последующих поколений ученых и, скорее всего, навсегда утеряны для науки. Уже в XIX в.
возникает дискуссия по поводу так называемых «татищевских известий». Ставилось под
сомнение определение Татищева как историка па том основании, что он использовал
источники, до нас недошедшие. Его работа в этом случае признавалась очередным
летописным сводом, автор которого приукрашивал текст, изменял смысл, включал
недостоверные сведения. Отсутствие сведений и материалов, подтверждающих правоту и
достоверность сведений автора «Истории Российской», расценивается исследователями как
преднамеренная компиляция.
       Начиная с А. Шлецера историки, среди которых был и Н.М. Карамзин, обвиняли
Татищева в недобросовестности. Многие авторы забывали о том, что добросовестность и
достоверность его сведений не одно и то же. В настоящее время дискуссия по поводу
«татищевских известий» продолжается, но при любой точке зрения «Историю Российскую»
необходимо рассматривать как важный исторический труд, не забывая о критическом
подходе к нему, как, впрочем, и к любому другому историческому произведению.
       В своем исследовании Татищев производил тщательный критический отбор
материала, в том числе и летописного. Поэтому мы связываем с его именем важный опыт
критического анализа источников. Татищев обратил особое внимание на русское
летописание, сам занимался поиском и перепиской летописей. В 1735 г. И.Д. Шумахер
получил от него Новгородскую летопись, которую обещал напечатать. Летопись
представляла для Татищева большой научный интерес, так как позволила ему заполнить
«многие места в истории», «родословия князей» и «хронологии», высказать предположение,
что в Древней Руси не существовало единой системы при составлении летописных известий.
Каждый князь отдельной земли, каждый монастырь вел свой собственный летописный свод,
с наиболее выгодной для себя позиции. Татищев использовал недошедшие до нас
летописные материалы, например Раскольничий летописец, а также летописец Южной Руси
— Галицинский манускрипт. Тем самым ученый указывал на существование не только
центрального, но и местного летописания. Татищев черпал сведения в архивах Казани,
Астрахани, Сибири. Многие документы находились в библиотеках частных лиц, и доступ к
ним для Татищева не всегда был открыт. Сам Василий Никитич в «Предъизвесчении»
сетовал на то, что не может сослаться в своей работе на источники, «кроме находясчихся в
постоянном государственном книгохранилище и монастырях». Ученый использовал гораздо
более широкий круг источников, чем его предшественники.
       Отдельные главы его произведения повествуют об Иоакимовской летописи — «О
истории Иоакима епископа Новгородского» (глава 4), «Несторе и его летопися». Так
Татищев не только сохранил описание Иоакимовской летописи, но и дал ей критическую
оценку, в частности отмечал «сходство ее с польскими авторам».
       Татищев обработал произведения иностранных авторов, содержащих сведения по
русской истории: «Для изъяснения русской истории ... потребно паче всех польские и
древние шведские гистории». Изучая произведения зарубежных авторов, Татищев
неоднократно сталкивался с проблемой переводов. Сам он сетует в письме, направленном в
АН (Академию Наук) от 22 ноября 1736 г., что интересующие и необходимые ему
иностранные истории «на таких языках писаны, которых не всяк руской разумеет». Для
этого Татищеву требуются переводчики, которых «...при Академиии... на то способнейших ...
не оскудевает».
       В иностранных источниках много «недоразумений» по российской истории. Об этом
он писал К.Г. Разумовскому в 1747 г.: «Ноне я, получа из Немецкой земли новоизданные

                                           54