Русская литература ХХ века после Октября: Динамика размежеваний и схождений. Типы творчества (1917-1932). Дарьялова Л.Н. - 31 стр.

                     Мы проведем на кратер лунный
                     Стальные стрелы красных рельс,
                     В лучисто-млечные лагуны
                     Вонзится наш победный рейс.
                     .................................................
                     Воздвигнем на каналах Марса
                     Дворец Свободы Мировой,
                     Там будет Башня Карла Маркса
                     Сиять, как гейзер огневой.
                     (М.Герасимов. См.: Пролетар. поэты..., с. 197, 198).
    Иное эстетическое решение, но те же пространственные масштабы видения
мира находим у Маяковского и Хлебникова, Есенина и Клюева. В «Мистерии-
буфф» Маяковского действие происходит на Небе и Земле. Н.Асеева привлека-
ют аллитерации и ассонансы в названиях планет:
                     Хмурится Меркурий бурей,
                     Ярая Урана рана,
                     Вихритесь, Венеры эры,
                     Рейте ореолы Ориона! («Грядущие»)33
    В своей народно-поэтической образной системе мыслил С.Есенин:
                     Славлю тебя, голубая,
                     Звездами вбитая высь.
                     Снова до отчего рая
                     Руки мои поднялись34.
    В литературе эмигрантской и отечественной, оппозиционной революции,
космизм приобретал иную художественно-философскую направленность, не
столько пространственно-горизонтальную, сколько внутреннюю метафизиче-
скую вертикаль, обозначающую духовное движение и самостояние человека в
Божественном мирозданье.
    Новая революционная культура утверждала диктат коллектива над лично-
стью, общего над индивидуальным, частным. Лирический герой поэзии проле-
тарских поэтов — безликие «мы» или «пролетарии» — фигура собирательная,
абстрактная. И совсем в крайности неприятия личностного начала впадает
А.Гастев, у которого героем являются массы, люди под номерами. Замятин имел
все основания в своей антиутопии «Мы» реализовать эту метафору единства,
выраженную у Гастева, Маяковского или Садофьева:
                     Ты и мы — едино тело,
                     Ты и мы — неразделимы,
                     Нас, товарищ, много, много,
                     Целью спаянной одной!
    В своем массовидном герое, коллективной личности пролетарская поэзия
подчеркивала трудовое, преобразующее начало. Труд поэтому становится не
только предметом изображения, но и эстетической категорией. Вас.Казин в по-
пулярных стихах того времени воспевал рабочего человека, жестянщика, ка-
менщика, столяра (сб. «Рабочий май»), С.Обрадович стремился передать ритмы
                                                                         29