Явление социальной установки в психологии ХХ века. Девяткин А.А. - 179 стр.

UptoLike

ВУЗ: 

БФУ им. Канта | Калининград

Составители: 

Рубрика: 

А.А. Девяткин
178
Рассуждая в терминах Кузанца, можно продолжить, что ин-
теллект погружен в сущности, но сами сущности погружены в
окружающий мир в виде смысла, который надо извлекать ка-
ждому индивиду. При этом извлечение сущности – это преро-
гатива только интеллекта, поскольку именно он может быть
ничем не замутнен, это «чистое» сознание, о котором пишет
Гуссерль рассматривая свое понятие эпохé. «Рассудок возни-
кает в тени интеллекта, а чувство – в тени рассудка, причем в
чувстве познание гаснет: растительная душа, возникая в тени
чувства, не причастна к лучу познания, так что не может вос-
принять идею и отделить ее от материальных придатков, сде-
лав простым предметом познания» (
Кузанский, 1979. С.111).
Мы неоднократно замечали особое отношение ко времени
как в феноменологии, так и в экологическом подходе Гибсона,
поэтому считаем нужным еще раз отметить, что особенное
понимание времени существует только на уровне того, что
Кузанский называет интеллектом, Гибсон – непосредственным
восприятием, Гуссерль – интенциональным переживанием, то
есть на уровне извлечения смысла, сущностной информации
.
Как это ни парадоксально, но сущностная информация не
может извлекаться ни в одной из теорий установки или атти-
тюда, ее просто нечем извлекать (исходя из всех структур ус-
тановки). То, что называется когнитивным и аффективным
компонентами установки, вполне соотносимо с тем, что Куза-
нец называет рассудком и чувством, и для
них действительно
существуют и пространство, и время – они просто погружены
в него. Интеллект, или то, что мы называем экологиче-
ским компонентом, погружен в нечто иное – в мир сущно-
стей, поэтому он не подвержен ни времени, ни простран-
ственным характеристикам. Сущности же реализуются
через возможности окружающего мира. Таким образом,
здесь возникает то
неуловимое и неизъяснимое единение про-
тивоположностей, о котором говорит Кузанец: «Кто прочтет
написанное мной в разных книжках, заметит, что я очень часто
занят совпадением противоположностей и постоянно пытаюсь
прийти в итоге к интеллектуальному видению, превосходяще-
му силу рассудка» (Кузанский, 1979. Т.2. С.97). 
178                                             А.А. Девяткин
   Рассуждая в терминах Кузанца, можно продолжить, что ин-
теллект погружен в сущности, но сами сущности погружены в
окружающий мир в виде смысла, который надо извлекать ка-
ждому индивиду. При этом извлечение сущности – это преро-
гатива только интеллекта, поскольку именно он может быть
ничем не замутнен, это «чистое» сознание, о котором пишет
Гуссерль рассматривая свое понятие эпохé. «Рассудок возни-
кает в тени интеллекта, а чувство – в тени рассудка, причем в
чувстве познание гаснет: растительная душа, возникая в тени
чувства, не причастна к лучу познания, так что не может вос-
принять идею и отделить ее от материальных придатков, сде-
лав простым предметом познания» (Кузанский, 1979. С.111).
   Мы неоднократно замечали особое отношение ко времени
как в феноменологии, так и в экологическом подходе Гибсона,
поэтому считаем нужным еще раз отметить, что особенное
понимание времени существует только на уровне того, что
Кузанский называет интеллектом, Гибсон – непосредственным
восприятием, Гуссерль – интенциональным переживанием, то
есть на уровне извлечения смысла, сущностной информации.
   Как это ни парадоксально, но сущностная информация не
может извлекаться ни в одной из теорий установки или атти-
тюда, ее просто нечем извлекать (исходя из всех структур ус-
тановки). То, что называется когнитивным и аффективным
компонентами установки, вполне соотносимо с тем, что Куза-
нец называет рассудком и чувством, и для них действительно
существуют и пространство, и время – они просто погружены
в него. Интеллект, или то, что мы называем экологиче-
ским компонентом, погружен в нечто иное – в мир сущно-
стей, поэтому он не подвержен ни времени, ни простран-
ственным характеристикам. Сущности же реализуются
через возможности окружающего мира. Таким образом,
здесь возникает то неуловимое и неизъяснимое единение про-
тивоположностей, о котором говорит Кузанец: «Кто прочтет
написанное мной в разных книжках, заметит, что я очень часто
занят совпадением противоположностей и постоянно пытаюсь
прийти в итоге к интеллектуальному видению, превосходяще-
му силу рассудка» (Кузанский, 1979. Т.2. С.97).

Страницы