История русской литературы. Ч.2. Ильичев А.В. - 82 стр.

рассказа, повести, но и романа. По масштабам своих проблемных замыслов он тяготеет к широким
обозрениям жизни во времени и пространстве. Но как сатирик и журналист-публицист он не мог
удовлетвориться «медлительной» формой большого эпического повествования и всегда горел
желанием немедленно отзываться на волновавшие его общественные проблемы. Эти две
противоречивые жанровые тенденции нашли свое взаимное примирение и разрешение в форме
циклов, объединяющих тесно связанные рассказы и очерки.
        На процесс циклизации оказывал влияние и цензурный фактор. В предвидении возможных
цензурных запретов писатель был вынужден придавать каждой отдельной главе задуманного
произведения относительную самостоятельность. Наконец, по самой своей природе объект
сатирика был враждебен эпическим формам и требовал гибких, изменчивых и дробных форм
художественного выражения.
        Поэтому в творчестве Щедрина прочно установился такой преобладающий жанр, как
цикл рассказов, где серия малых картин объемлется рамками единой большой картины. Каждый
цикл представляет собой ряд произведений, подчиненных какой-либо общей идее. Наметив тот
или иной объект сатирического нападения, писатель стремился разработать тему всесторонним и
исчерпывающим образом, развивая, уточняя и изменяя замысел в соответствии с ходом
общественной жизни. Рассказ перерастал в серию, серия — в большой цикл, который иногда
растягивался на ряд лет и в котором прослеживались все существенные фазисы развития
общественного явления или социального типа.
        Произведения внутри цикла и циклы между собою связаны общностью тематики, жанром,
фигурой рассказчика, действующими лицами, художественной тональностью. В одних случаях
эти связи проявляются совокупно, в других — только некоторые из них, и в зависимости от этого
соподчиненность произведений бывает то более, то менее тесной. Одни циклы, в которых
зависимость между рассказами проявляется слабо, приближаются к типу сборника («Губернские
очерки», «Невинные рассказы», 1863; «Сатиры в прозе», 1863), другие представляют собой циклы
в собственном смысле слова (сюда относится большинство произведений сатирика), и, наконец,
третьи, в которых связь отдельных частей выражена наиболее тесно и многосторонне, являются
своеобразными романами («История одного города», «Дневник провинциала в Петербурге», 1872;
«Господа Головлевы», «Современная идиллия», «Пошехонская старина»).
        Таким образом проявлялись смелое новаторство писателя в области жанрообразования, его
неутомимый поиск новых художественных форм. В ходе времени взаимосвязь произведений
нарастала, происходило движение от простого сборника к циклу органически связанных рассказов
и далее к роману, где рассказы превращались в главы композиционно цельного произведения.
        Исключительно чуткая отзывчивость художника на жгучие тревоги эпохи накладывает
свою печать не только на жанры и идейное содержание творчества сатирика, но определяет также
и поэтическую тональность его произведений.
        Салтыков, несомненно, из тех литературных деятелей, в творчестве которых мыслитель
идет на уровне художника. Его как писателя отличает ясность мысли, идейная осознанность
творческих концепций. Он творил под контролем критического сознания, оставшегося неусыпным
и в моменты высшего полета фантазии. Сила воображения и сила логики в его творческом акте
действовали по принципу согласия. Каждое произведение Щедрина, взятое и в целом, и в своих
дробных — даже мельчайших — составных элементах, является синтезом логического и
образного познания действительности. И потому к нему больше, чем к какому-либо другому
великому русскому писателю, подходит название «художник-исследователь». Он не был
«головным» писателем. Неверно говорить о чрезмерной рассудочности, рационалистичности
склада его мышления и созданных им образов. Щедрин творил не только умом, но и сердцем, в
его произведениях запечатлелись и страсть темпераментного политического борца, и трезвый,
анализирующий дар мыслителя, и творческая интуиция проникновенного художника.
        Пафос реализма Щедрина заключается в беспощадном, последовательном отрицании всех
основ буржуазно-помещичьего государственного строя во имя победы демократии и социализма.
В этой силе отрицания скрестились непримиримая ненависть к рабскому режиму и ко всем
виновникам народных бедствий, а также глубочайшие симпатии к угнетенным массам, вера в их
преобразовательную миссию и страстная убежденность в возможности построения общества,
свободного от всех форм эксплуатации и гнета.
        Щедрин нацеливал свою сатиру на общественное зло, порождаемое бюрократическим
аппаратом и государственным режимом самодержавной России, разоблачал ложь, скрытую в
«порядке вещей», изобличал господствующие слои общества, интересуясь в первую очередь не их

                                             83