Основы научных исследований (зарубежная история). Калимонов И.К. - 229 стр.

      Именно с таким признанием было связано становление новой истории,
ориентированной на изучение микроуровневых объектов. История должна
была повернуться к условиям повседневной жизни, таким, какими их
испытывали простые люди.
      Со второй половины XX в. предметная область исторической науки
переместилась с «центра» власти к её «границам», к жизни многих людей, в
большинстве своем эксплуатируемых и тем более «забытых» историей. Уже с
середины 1970-х – начала 1980-х гг. под влиянием культурной антропологии в
социальной истории происходит сдвиг исследовательских интересов от
изучения макроуровневых структур, предполагавшего оперирование такими
понятиями, как, например, «производительные силы», «производственные
отношения», «народ», «государство», «институты права» и др., к культуре,
причем одновременно происходит и изменение понимания термина «культура».
      «Антропологизация» понимания культуры расширяет её определение,
включая «реальное содержание обыденного сознания людей прошлых эпох,
отличающихся массовым характером и большой устойчивостью ментальных
представлений, символические системы, обычаи и ценности, психологические
установки, стереотипы восприятия, модели поведения». Кроме того, в это же
время происходит расширение самого понятия «социального» – в социальной
истории наряду с классами, сословиями начинают изучаться социальные
микроструктуры – семья, община, приход и т. д.
      Такой переход от макроистории, анализирующей крупные структуры, к
микроистории, направляющей усилия на изучение малых сообществ и
«маленького человека», знаменовал переключение исследовательского
интереса на историю повседневной жизни. При этом новые историки
повседневности не идентифицировали себя с той «историей повседневности»,
которую предлагал в 1960-е гг. Ф. Бродель («Структуры повседневной жизни».
В 3 т. «Материальная цивилизация и капитализм».). Их внимание было
обращено не на материальные условия повседневности, а на то, как эти условия
испытывались людьми.
      Для становления микроистории знаковыми становятся работы Э.
Томпсона «Формирование рабочего класса», К. Томаса «Религия и упадок
магии: изучение народных верований в Европе XVI – XVII вв.», П. Берка
«Народная культура в Европе начала Нового времени», Н. 3. Дэвис «Общество
и культура во Франции начала Нового времени», К. Гинзбурга «Сыр и черви:
космос мельника, XVI в.», раскрывавшие индивидуальный опыт людей,
повседневную жизнь «многих», делавшие акцент на «народной культуре».
      Многие исследователи сегодня следуют этой новой парадигме: не
История, а истории, с множеством индивидуальных центров.
      Создание общества массового потребления, процессы демократизации в
целом ведут к перестановке акцентов и в предметной области истории.
Объектами изучения социально-ориентированной истории становятся не
столько социальные структуры и процессы, сколько повседневный опыт людей,



                                                                        229