ВУЗ:
Составители:
87
только то, что рассказывается, но и то, кто рассказывает. Когда публицист, повествуя о своей
поездке в Канаду, без тени смущения заявляет читателю: «Я грешным делом думал, что
Ниагарский водопад расположен где-нибудь в непроходимых джунглях Амазонки и
добираться до него по меньшей мере на вертолёте, а водопад, оказывается, в самом центре
цивилизованного мира», навряд ли его рассказ всерьёз заинтересует кого-нибудь, как бы
изобретателен в приёмах изложения он ни был. Развязность тона не скрыла элементарного
незнания географии. Публикуя такие материалы, газета рискует утратить авторитет у
читателя. Другой пример. В одном из очерков о знатной ткачихе, приуроченном к её на-
граждению, говорилось: «Валентина раздумчиво и душевно закончила наш разговор: «У
тебя, моя Россия, все герои со звездой...» Неумение пишущего отделить свою позицию от
позиции человека, о котором он рассказывает, привело к досадной бестактности.
Редактор должен проследить за тем, чтобы в общей структуре произведения
повествование от автора в полную меру выполняло свои функции. Лишь ощутив себя на
месте рассказчика, можно добиться эффекта достоверности. В противном случае просчёты
неизбежны.
«Морозец слегка пощипывал лицо, вероятно, поэтому многие явились на стройку
румяными. Пришёл и я таким же раскрасневшимся», – так мог сказать человек,
наблюдавший происходившее со стороны. О себе так не напишешь. «Точка зрения
персонажа абсолютно необходимая вещь для писания... Когда вы пишете фразу, вы должны
знать и сознавать совершенно ясно, кто это смотрит, чьи это глаза видят, потому что
«вообще» писать невозможно», – так формулировал один из своих уроков начинающим
литераторам А.Н. Толстой.
ОПИСАНИЕ
В очерке «Путешествие в Арзрум» Пушкин так описал Дарьяльское ущелье.
«В семи верстах от Ларса находится Дариальский пост. Ущелье носит то же имя.
Скалы с обеих сторон стоят параллельными стенами. Здесь так узко, так узко, пишет один
путешественник, что не только видишь, но, кажется, чувствуешь тесноту. Клочок неба, как
лента, синеет над вашей головою. Ручьи, падающие с горной высоты мелкими и раз-
брызганными струями, напоминали мне похищение Ганимеда, странную картину
Рембрандта. К тому же и ущелье освещено совершенно в его вкусе. В иных местах Терек
подмывает самую подошву скал, и на дороге в виде плотины навалены каменья. Недалеко от
поста мостик смело переброшен через речку. На нём стоишь, как на мельнице. Мостик весь
так и трясётся, а Терек шумит, как колёса, движущие жернов. Против Дариала на крутой
скале видны развалины крепости. Предание гласит, что в ней скрывалась какая-то царица
Дария, давшая имя своё ущелью, – сказка. Дариал на древнем персидском языке значит
ворота. По свидетельству Плиния, Кавказские врата, ошибочно называемые Каспийскими,
находились здесь.
Ущелие замкнуто было настоящими воротами, деревянными, окованными
железом.…»
Через два месяца после Пушкина те же места посетил художник Никанор Чернецов.
Он привёз с Кавказа около трёхсот зарисовок, послуживших ему материалом более чем для
десяти полотен. В путевых зарисовках Чернецова есть три эскиза с видами Дарьяла. На
одном из них надпись: «Писана была картина для поэта А.С. Пушкина». Кавказские
зарисовки – путевой дневник художника, который стремился как можно ближе к натуре
изобразить то, что он увидел. Если сравнить набросок Чернецова и пушкинский текст, не
может не поразить их совпадение. Мы убеждаемся, как точен был Пушкин в описании.
Каждому элементу его можно найти соответствие на картине, и это действительно те детали,
которые останавливают внимание наблюдателя.
На втором плане эскиза изображено несколько домиков – Дарьяльский пост. Они
кажутся особенно маленькими на фоне гор, увенчанных покрытыми снегом вершинами.
Отвесные стены ущелья заслоняют небо, и лишь небольшой его клочок виден нам.
Страницы
- « первая
- ‹ предыдущая
- …
- 118
- 119
- 120
- 121
- 122
- …
- следующая ›
- последняя »
