Поговорим по-русски. Краснопевцев В.П. - 163 стр.

UptoLike

ВУЗ: 

ПсковГУ | Псков

Составители: 

Рубрика: 

163
сец” - “лесок”, “городец” - “городок” до нас благополуч-
но дожили только вторые варианты.
Если мы сегодня употребляем иногда ласко-
вое название “полюшко”, причем обыкновенно - в
песенно-лирическом контексте, то наши практичные
пращуры имели на своем вооружении обиходное
“польце”, указывавшее попросту на малый размер
поля. Огород-невеличка наших многочисленных
теперь дачников-горожан, ограниченный скромны-
ми сотками, достоин именоваться огородиком, в то
время как некогда такое угодье по справедливости
заслуживало наименования – огородец. Сегодня и
“огородец”, и “польцо”, как раз в самых старин-
ных своих значениях, сохраняются лишь в некото-
рых областных говорах, но никак не в общеупотре-
бительном литературном языке.
Итак, иные из уменьшительно-ласкательных
конструкций прошлого можно бы отнести к поте-
рям языка, которые неплохо было бы и возродить? Но
имеются и примеры иного плана.
Обратимся к авторитету знатока русской ис-
тории С. М. Соловьева. В его рассказе о молодости
будущего самодержца Петра I содержится любо-
пытный для нас с вами факт:
“Вот первое письмо его к матери из Переяс-
лавля, когда ему было 17 лет; форма письма обыч-
ная в то время с употреблением уменьшительных
уничижительных слов, как по-тогдашнему следова-
ло писать детям к родителям: “Сынишка твой, в
работе пребывающий, Петрушка, благословения
прошу, и о твоем здравии слышать желаю”.
“Петрушка” рядом с “сынишкой”, по форме
вроде бы ласкательные, по существу были тогда
знаком уничижения говорящего либо пишущего: вот
такой парадокс! Интересно, что этот господство-
PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com
                                                             163
         сец” - “лесок”, “городец” - “городок” до нас благополуч-
         но дожили только вторые варианты.
                Если мы сегодня употребляем иногда ласко-
         вое название “полюшко”, причем обыкновенно - в
         песенно-лирическом контексте, то наши практичные
         пращуры имели на своем вооружении обиходное
         “польце”, указывавшее попросту на малый размер
         поля. Огород-невеличка наших многочисленных
         теперь дачников-горожан, ограниченный скромны-
         ми сотками, достоин именоваться огородиком, в то
         время как некогда такое угодье по справедливости
         заслуживало наименования – огородец. Сегодня и
         “огородец”, и “польцо”, как раз в самых старин-
         ных своих значениях, сохраняются лишь в некото-
         рых областных говорах, но никак не в общеупотре-
         бительном литературном языке.
                Итак, иные из уменьшительно-ласкательных
         конструкций прошлого можно бы отнести к поте-
         рям языка, которые неплохо было бы и возродить? Но
         имеются и примеры иного плана.
                Обратимся к авторитету знатока русской ис-
         тории С. М. Соловьева. В его рассказе о молодости
         будущего самодержца Петра I содержится любо-
         пытный для нас с вами факт:
                “Вот первое письмо его к матери из Переяс-
         лавля, когда ему было 17 лет; форма письма обыч-
         ная в то время с употреблением уменьшительных
         уничижительных слов, как по-тогдашнему следова-
         ло писать детям к родителям: “Сынишка твой, в
         работе пребывающий, Петрушка, благословения
         прошу, и о твоем здравии слышать желаю”.
                “Петрушка” рядом с “сынишкой”, по форме
         вроде бы ласкательные, по существу были тогда
         знаком уничижения говорящего либо пишущего: вот
         такой парадокс! Интересно, что этот господство-




PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com

Страницы