Институциональная экономика. Кузьминов Я.И - 101 стр.

        Например, исполнитель понимает, что заказчику нужно покрасить дом так, чтобы с него не
сходила краска, чтобы он выглядел красиво. Однако в контракте у него лишь записано, что он должен
покрасить дом в красный цвет. И если у него нет стимулов вести себя честно (если ему не дорого его
доброе имя, если он находится в этом городе временно и не собирается предлагать здесь свои услуги
еще кому-либо в будущем), то возникает классическая ситуация моральной угрозы. Тогда исполнитель
будет четко выполнять то, что записано в контракте, и покрасит дом один раз в красный цвет.
        Другой пример. В контракте заводского рабочего четко зафиксировано, что он должен
приходить на работу в 9.00 и уходить в 18.00. Зачастую такой рабочий старается прийти на работу
вовремя, часто бежит к проходной, чтобы отметить свой приход не позднее 9.00, но когда он уже попал
на территорию завода, больше его ничего не волнует, остальное ему безразлично.
        Это обычное поведение людей, которые минимизируют свои затраты в постконтрактный
период. С таким поведением регулярно сталкиваются и партнеры в торговых сделках, и организации.
Это и есть моральная угроза. Главное, что формально контракт исполняется, придраться не к чему. Ни
один суд не удовлетворит ваш иск к партнеру, ибо тот исполнил свой контракт целиком. Виноваты вы,
так как не прописали контракт до конца. Однако контракт до конца прописать нельзя, и в этом
глобальная проблема институциональной экономики применительно к контрактам.
        Во-вторых, это ограниченность возможностей мониторинга - причина более стандартная,
связанная с той же ограниченной рациональностью и неполнотой информации, но еще и с затратностью
мониторинговой информации.
        При неадекватном оппортунистическом поведении вашего партнера, который прямо попирает
условия контракта, у вас не всегда есть возможности для мониторинга. Например, в контракте записано,
что сотрудник должен на работе работать. Прямое его отлынивание от работы карается, согласно
контракту, увольнением или штрафом. Но у него есть возможность в какой-то момент ускользнуть от
мониторинга (от наблюдения). Классический пример: девушка-секретарь, посланная с документами в
другой офис, естественно, зайдет по дороге в пару магазинов, а, если офис далеко, то и в кино. На самом
деле это moral hazard, который обычно называется fraud. Это попирание условий контракта. Тем не
менее, оно не очевидно для людей, занимающихся мониторингом, ибо они не в состоянии приставить
надсмотрщика к каждому сотруднику. В противном случае, как говорили Алчиан и Демсец, возникнет
«риск нирваны», когда для наблюдения за одним контролером сажают другого, для наблюдения за
другим - третьего, и т.д., пока пирамида не обрушится.
        Ограниченность возможностей мониторинга за исполнением контракта обусловлена теми же
причинами, что и неполнота контракта. Однако здесь формально нарушаются уже сами условия
контракта, либо формально зафиксированные, либо содержащиеся в нем имплицитно. Дело в том, что
контракт не есть только лист бумаги, на котором он записан. За контрактом стоят некие правовые нормы
и механизмы их обеспечения. Иными словами, имплицитной, непрописанной частью контракта является
законодательство, и на него можно опираться. Можно опираться и на обычаи, существующие в той или
иной местности, если они приводятся в действие насильственно.
        В основе как неполноты контракта, так и ограниченности возможностей мониторинга, лежит
обычно некомпетентность одной из сторон. В потребительском секторе она практически абсолютна.
Классический пример: когда у вас неладно с машиной, вы едете на сервисную станцию, где вам говорят,
                                                                                                          101