Институциональная экономика. Кузьминов Я.И - 184 стр.

        Оппортунистическое поведение высших менеджеров может проявляться в формах fraud и non-
fraud, о чем писали Берли и Минц и прочие критики корпораций.
        1) Fraud - некое злонамеренное поведение высших менеджеров, приводящее к потерям фирмы.
Например, это может быть упоминавшаяся уже перекачка ресурса в другую фирму, когда дивиденды
основной фирмы равняются 0 или 1 центу, а узкая группа руководителей в той, другой, фирме получает
огромные прибыли; отлынивание от работы (что редко, но бывает в высшем менеджменте); а также
деятельность фирмы, которая заранее сознательно строится на обмане. Классический fraud в нашей
истории – «наперсточники» или такие фирмы, как «МММ», «Тибет», «Властилина» и т.д.
        2) Non-fraud - некое незлонамеренное поведение высших менеджеров, тем не менее ведущее к
значительным потерям фирмы (их поведение не специально, а нечаянно привело к таким последствиям).
        Во-первых, это чрезмерные риски. Классический случай чрезмерных рисков, который
некоторые трактуют, как fraud, - дело английского банка Barrings. Его сотрудник, начинающий
менеджер, вложил практически все свободные средства банка в рискованные бумаги на одном из
азиатских emerging markets. Он сделал это с лучшими намерениями, желая заработать как можно больше
денег для банка. Сам он работал только за свою зарплату плюс некий бонус от текущей прибыли
совершенных им операций. Но он не нес ответственности за последствия своих деяний, как
положительных, так и отрицательных. В результате, он разорил банк. Barrings прекратил свое
существование и был куплен голландским банком ING, который прежде был несколько меньше
английского.
        Во-вторых, это потребление на рабочем месте (on the job consumption). Это сложная знаковая
система, в которой нуждаются особенно входящие на рынок малоизвестные фирмы. Скажем, высший
менеджер заявляет, что должен ездить в лимузине в сопровождении трех «Джипов» с «братками», иначе
его не примут всерьез, а то и убьют, и он не сможет исполнять своих обязанностей. Потребление ли это
на работе, в наших условиях понять сложно. Это русско-окрашенное on the job consumption. Трудно
бороться против такого подхода, когда он заявляется высшим менеджментом.
        Если вы готовы оповестить о своей состоятельности окружение, которое вас не знает, вы
должны цепь золотую нацепить, пузо иметь потолще. Кстати, именно поэтому у нас возникла
«мерседесовская» проблема. «Новые русские» уделяли много места престижному потреблению не
только потому, что они малокультурны, что не наелись в детстве (оно у них было голодное,
пионерское), хотя и потому тоже. Но прежде всего такое их поведение служило сигналом, что у них есть
резервы. «Новому русскому» нужно было показать, что в случае необходимости он один «Джип» с
«братками» продаст, а деньги употребит на «выбивание» фондов.
        Если же окружение вас знает, то антураж, в общем-то, не так уж важен. Какой-нибудь владелец
фирмы в Великобритании тихо ездит один на своем «Ровере», в отличие от нашего «нового русского» на
«Мерседесе-600» с тремя «Джипами» с охраной. А дело в том, британца все знают и знают, что за ним
стоит. Он даже может быть богаче нашего «нового русского», но ему не нужно сигналить, что у него
есть резервы.
        Недаром в России во второй половине 1990-ых гг. еще до всякого дефолта, когда деловые
взаимоотношения постепенно становились устойчивее, «мерседесовская» волна начала уходить,
бизнесмены стали пересаживаться на более скромные машины, переползать в офисы поскромнее. Они
                                                                                                       184