Институциональная экономика. Кузьминов Я.И - 43 стр.

        5. ИНЕРЦИОННЫЙ ХАРАКТЕР ИНСТИТУЦИОНАЛЬНОЙ ДИНАМИКИ И ЕГО ПРИЧИНЫ.
        Почему культурная дивергенция происходит так же быстро, как конвергенция? Почему,
например, в Японии и в США абсолютно различны институты мягкие, да и жесткие институты
несколько отличаются? Почему практически одни и те же экономические трансакции регулируются
абсолютно разными институтами в разных странах и имеют разную эффективность? Было бы понятно,
если бы совершенно разные институты сходились к одному институту, потому что более эффективные
институты, казалось бы, должны вытеснять менее эффективные. Но получается наоборот: все исходит из
общинных форм, очень похожих везде, а потом на уровне корпоративных отношений, на уровне
развитого рынка возникают все более и более разнообразные институты, формируются различные
нации, формируется совершенно неповторимый набор институтов. Почему это происходит? И как это
увязать с основным постулатом экономической теории - постулатом эффективности, согласно которому
в каждом случае человек пытается максимизировать свое удовлетворение, свой доход и выбирает
технологии институтов, исходя из принципа оптимизации, т.е. стремится достичь, по возможности,
максимума целей, затратив, по возможности, минимум ресурсов? Чтобы ответить на эти вопросы, нам
придется вернуться к идее предпосылок, к методологии экономического анализа и внести туда по
крайней мере еще одну коррективу.
        Обычно говорят, что целью экономического поведения человека является достижение
максимальной эффективности. Рискну все-таки предположить, что это частный случай, что целью
экономического поведения человека прежде всего является выживание, а не эффективность. Т.е. для
начала человек должен обеспечить свое выживание. И очень долгое время, пока существовало
натуральное производство, привязанное к естественным процессам, так и было. Ситуация изменилась,
лишь   когда   экономический   рост   стал   реальностью.   Однако   период   бурного   накопления
производственного потенциала занимает менее 500 лет, а минимум 20000 лет люди ориентировались
скорее на простое воспроизводство того, что у них было, нежели на решительное расширение своих
возможностей. Повышение эффективности распределения ресурсов, повышение уровня удовлетворения
своих потребностей в начальный период развития человечества было редкостью.
        Отсюда это молчаливое следование достаточно извилистыми путями, которые доказали свою
устойчивость, некритическое отношение ко многим институтам. Ведь в условиях, когда человек знает
мало, он контролирует себя и свою среду на относительно узком отрезке. По мере расширения круга
явлений, в которые он вовлекается, он начинает постоянно ощущать, что у него нет сил и ментальных
возможностей оценивать их каждый раз заново. Поэтому он следует определенным обычаям, законам,
относясь к этим институтам некритически. А ломает он их не тогда, когда видит для себя какие-то
возможности иметь на 20 % больше, а тогда, когда уже не может выживать в их рамках. Это совершенно
другой критерий.
        Если бы человек каждый раз вел себя, как ЭВМ, и постоянно менял свои институты, он не смог
бы существовать, ибо объем информации, которую он в таком случае должен был бы через себя
пропускать, стократно превосходит его ментальные возможности. Человек просто вынужден следовать
рутине. Для него это оптимальный способ существования, он жить по-иному не может, но до тех пор,
пока рутина явно не мешает его выживанию. Все революции (т.е. ломка жестких институтов) возникали
                                                                                                     43