Институциональная экономика. Кузьминов Я.И - 44 стр.

не потому, что люди, жившие хорошо, хотели жить еще лучше, а потому, что люди начинали страдать
от существующих институтов. Итак, очень медленный, инерционный характер институциональной
динамики и чрезвычайное разнообразие существующих сегодня институтов объясняется, во-первых,
тем, что человеку тяжело менять институциональную среду, к которой он привык. Для него это связано
с огромными затратами.
        Во-вторых, как только возникает корпорация, разделение на тех, кто управляет, и тех, кем
управляют, сами институты начинают монополизироваться узкой группой лиц, которые используют их в
своих интересах. И шаманы, кормившиеся подаяниями, кои их соплеменники приносили богам, и
требовавшие увеличить эти подаяния под угрозой небесных кар; и египетские жрецы, ведавшие
регулированием разлива Нила; и чиновники, увеличивающие свой аппарат в средневековом городе - все
они паразитировали на тех или иных институтах. Подобного рода группы, монополизирующие
определенные институты в свою пользу, характеризуют классовое общество. Так считают
институционалисты. И именно в этом состоит главное отличие институционалистов от марксистов,
которые (по крайней мере, вульгарные марксисты) считают, что монополизировать можно только
средства производства, но не институты. Поэтому, с точки зрения марксистов, т.н. «азиатский» способ
производства, вокруг которого шли долгие споры, не является чем-то отдельным в истории
человечества.
        При «азиатском» способе производства, как известно, ни у кого нет частной собственности, но
есть собственность самой корпорации, и по мере того, как человек занимает все более и более высокую
ступеньку в этой корпорации, он начинает пользоваться все большими и большими благами. Т.е.
правящий класс организован по типу партии, когда руководство контролирует систему институтов
общества и использует ее в своих интересах. Длится это, пока положение низов корпорации не начнет
явно   ухудшаться   из-за   уменьшения   ресурсов.   Хотя   зачастую   институты   сами    закрепляют
неэффективность,    диспропорциональность    в    использовании   ресурсов,   и    такое   положение
воспроизводится веками, а иногда и тысячелетиями, если это позволяют внешние условия, состояние
технологии производства и натуральных ресурсов.
        Как только объем имеющихся в наличии ресурсов резко падает (а обычно это связано с
естественными процессами), институциональная система общества ломается. Общинный строй чаще
всего рушился из-за перенаселения, приводящего к изменению соотношения между теми ресурсами,
которые человек может использовать для своего выживания, и теми ресурсами, которые человек может
использовать для роскоши. Например, разрушение общины и возникновение классового общества в
Древнем Египте было связано с тем, что огромная цветущая северная часть африканского континента,
где общинно жила масса людей, примерно за 5000 лет превратилась в пустыню Сахара. Вследствие
этого, все население сдвинулось к дельте Нила и было просто вынуждено перейти к новой технологии и
искать тех, кто бы регулировал водоснабжение (ими стали жрецы). По аналогичной причине возникло
классовое общество и у шумеров в Междуречье. Переход от рабовладельческого строя к феодальному и
от феодального к капиталистическому опять-таки был обусловлен достаточно резким увеличением
народонаселения. Оно уже не могло существовать на слабом аграрном базисе. Нужны были новые
производственные технологии, а старые институты не могли их обеспечить.


                                                                                                        44