ВУЗ:
Составители:
Рубрика:
110
природы и поэтому тяготеет к идее циклизма. «Однако сама цикличность будет выглядеть иначе, если за
основу берутся не периоды человеческого старения, а смена времен года, где отсутствует идея за-
вершения, «конца», если мир воспринимается как небытийный: все выплывает из Небытия и возвращается
в Небытие»
218
. Вселенная не имеет ни начала, ни конца, один год кончается, другой начинается, один мир
разрушается, другой приходит ему на смену, но то, что приводит к их возникновению, неуничтожимо (ци
неуничтожимо, дхармы не возникают и не исчезают). В этом случае, естественно, движение по кругу вос-
принимается не как повторение того же, не как «дурная бесконечность», вращение по замкнутому кольцу,
а как знак неповторимости того, что неповторимо в принципе. В одном случае циклическое движение
имеет как бы конусообразную форму, устремлено ввысь, к конечной цели, в другом - расходится концен-
трическими кругами от центра, словно круги по воде. Природа Будды не знает делений на высшее и низ-
шее: все в мире равнозначно, былинка и Вселенная, монарх и цветок, ибо каждая вещь содержит в себе
абсолют в полной мере. Поскольку у японцев существовало свое представление о характере движения: не
возникновение нового за счет старого, а восстановление «старого» в новом цикле, постольку система
японского мышления может быть квалифицирована как традиционалистская.
В японской философской мысли господствует недуальная модель мира, основанная реальности Не-
бытия, Пустоты, тогда следует предположить, что и метод познания столь необычно для европейского
мышления понимаемой реальности должен быть иным. Ведь Небытие, Пустота бесформенны, неуловимы,
не поддаются членению, стало быть, не поддаются формально-логическому описанию., тогда как разум
стремится постичь целостность. Поскольку целое недоступно дискурсивному мышлению, постольку сам
предмет предполагает особый метод познания. Важнейшее отличие дао от обычного представления о боге
в том, что бог создает мир актом творения (вэй), а дао создает его несотворением (увэй), что приблизи-
тельно соответствует нашему слову «произрастание». Ибо сотворенные вещи - это отдельные части, соб-
ранные воедино как механизм, или предметы, членение которых навязано извне, как, например, скульпту-
ра. Членение же всего растущего происходит, наоборот, изнутри и направлено вовне. Японцы оказывали
предпочтение тем сутрам, которые спонтанность признавали законом развития, и это было близко синтои-
стскому, но главным образом даосскому представлению о мире. Одной из популярных в Японии была
«Ланкаватара сутра», которая рассматривала дхармату как спонтанность. Спонтанность понималась как
следование своей природе, ведь чтобы следовать Пути, не требуется никакого насилия над своей приро-
дой, нужно лишь довериться ей. Идея спонтанного развития неизбежно приводила к особой модели пове-
дения, к принципу невмешательства, ненасилия над природой вещей, что принято называть недеянием
(увэй), которое есть закономерное следствие реальности Небытия. Японский мыслитель XIII в. Синран
говорил: «Космическая пустота есть природа будды. Природа будды есть нёрай. Нёрай есть недеяние»
219
.
К Небытию можно приблизиться только недеянием, следуя своей природе, которая едина с природой дру-
гих вещей, - кто следует увэй, тот живет в дао. Следовать увэй - значит слиться с природой, управлять не-
деянием - значит понимать природу происходящего, не прибегать к насилию.
Недеяние в рамках европейского мышления нередко воспринимается как пассивность, ничегонеде-
лание, что естественно вытекает из нашего понимания небытия. Не удивительно, что и «Большой японско-
русский словарь» толкует муи (кит. увэй), как: «1) бездеятельность, бездействие; филос. недеяние (термин
трактата Лао-цзы); 2) праздность»; а муи-ни кура-су— как «жить в праздности (ничего не делая)»
220
. И хо-
тя модель поведения, в основе которой лежит принцип ненарушения естественного порядка вещей, и
должна отвергаться сознанием, привыкшим покорять природу, преодолевать обстоятельства, активно
вторгаться в жизнь, следует понимать адекватно важнейшие категориям традиционных учений Востока.
Бездействие, с нашей точки зрения, нечто безнравственное, «лень — мать всех пороков!», свидетельство
эгоизма и равнодушия («хоть трава не расти»). То же слово в китайском и японском языках имеет иную
семантическую окраску: «бездействие» существует не ради ничегонеделания, а ради ненарушения естест-
венного порядка вещей. Решительный, своенравный, лишенный чувства меры человек волей-неволей на-
рушает естественный ритм вещей, приходит в противоречие с дао. Активная деятельность, несообразуе-
мая с Путем, расценивалась как свидетельство неведения (авидья) — причины всех невзгод. Восток пред-
лагает свою модель поведения: можно одерживать победы недеянием, поэтому и говорят: вэй увэй —
«действовать недействием». Согласно японскому толковому словарю «Кодзиэн», недеяние значит: «1)
действие, согласованное с природой, не нарушающее естественного хода вещей; 2) (буд.) ненамеренное
действие, подчиненное всеобщему закону причинности (яп. иннэн); 3) ничего не предпринимать, не пре-
следовать никакой цели»
221
. «Кодзиэн» не случайно дает буддийское толкование термина: и буддизм рас-
полагает к «недеянию». Четвертая фаза «восьмеричного пути» — «правильное действие» - незапрограм-
мированное, свободное, необусловленное (акарма), как и увэй, означает ненарушение естественного раз-
вития вещей: дать идти своим путем. В высшей, восьмой фазе - «правильное сосредоточение» - сознание
218
Григорьева Т.П. Японская художественная традиция. С. 127.
219
Козловский Ю.Б. Философия экзистенциализма в современной Японии. М., 1975. С. 134.
220
Большой японско-русский словарь. М., 1970. Т. 1. С. 632.
221
Григорьева Т.П. Японская художественная традиция. С. 132.
Страницы
- « первая
- ‹ предыдущая
- …
- 108
- 109
- 110
- 111
- 112
- …
- следующая ›
- последняя »
