Введение в философию. Поликарпов В.С. - 130 стр.

UptoLike

ВУЗ: 

ТТИ ЮФУ | Таганрог

Составители: 

Рубрика: 

130
ны первого века новой эры, этот город был центром (может быть, самым значительным) греческой фило-
софской традиции. Известно, что существовали многочисленные философские школы; наряду со стоика-
ми и эпикурейцами активно работали и последователи более ранних школ: платоники, скептики, аристо-
тельянцы; однако от всего, что они говорили и писали, сохранились только цитаты в произведениях грече-
ских и латинских авторов. Очень трудно дать систематическое изложение философии Филона, во-первых,
потому что его трактаты по большей части представляют собой комментарии, во-вторых, потому что он
очень часто противоречит себе. Даже для действительно важных понятий у него нет постоянных опреде-
лений, он предпочитает им многочисленные вариации на данную тему. «На самом деле цель Филона со-
стояла не в том, чтобы сконструировать философскую систему, а в том, чтобы показать совместимость
«Закона» (Торы) и «философии природы», при этом синкретизм результата его нисколько не трево-
жил»
272
.
Результат предпринятого Филоном поиска совместимости состоит в том, что философия, доброде-
тель, мудрость в конечном счете представляют собой синонимы «заповедей библейского Бога». Апологе-
тическое намерение здесь налицо, однако, не оно определяет внутреннюю динамику мысли Филона; ско-
рее его мысль представляет собой медитацию по поводу библейского текста, которая осуществляется с
использованием всех интеллектуальных инструментов, доступных образованному человеку той эпохи.
Эти инструменты, понятия и идеи не оригинальны, философско-аллегорические толкования Библии были
известны и раньше, оригинальность Филона состоит в обилии и разнообразии интерпретаций Писания.
Данное разнообразие интепретаций получены им в ходе размышления над текстом, сопровождавшегося
одновременно мистическим опытом.
«В состоянии мистического экстаза Филон созерцал Бога не в образе восседающего в своем дворце
царя, каким Он являлся Исайе, или в образе величественного старца, каким Он предстает в пророческом
видении Даниила, а скорее как Идею и Свет, то есть нечто очень близкое к миру платоновских идей, веч-
ных архетипов земных вещей, которые имитируют Идеи и, подобно зеркалу, отражают их. Бог, по Фило-
ну, не может иметь человеческую или любую иную форму. Отказ от антропоморфизма - одна из фунда-
ментальных тем филоновской мысли, эта тема была центральной и в еврейской средневековой филосо-
фии»
273
. Между этим Богом, который есть чистый интеллект, и человеком необходимы посредники - и
здесь Филон вводит особо богатое смыслом многоаспектное понятие, допускающее различные толко-
вания, которым является «логос», т. е. «слово», речь. Идея божественного логоса, «закона мира» и «устава
Вселенной», очень хорошо согласуется с библейским мировидением; другой же аспект этой идеи, концеп-
цию умопостижимого мира, можно обнаружить в Мидраше, в представлении о Торе, которую, как пред-
полагается, Бог созерцал во время сотворения мира.
«Неэллинистический иудаизм, столкнувшись с проблемой бестелесности Бога и Его взаимоотноше-
ний с миром, не мог использовать сочинения Филона, так как мысль этого философа была слишком близ-
ка к эллинизму, чтобы не владеющие греческим языком евреи сумели извлечь из нее какую-то пользу для
себя. А еврейская философия - после того, как сошел со сцены александрийский иудаизм, - возродилась
именно в раввинистических кругах»
274
. Вплоть до одиннадцатого века раввинистический иудаизм при-
лагал все силы к тому, чтобы сохранить и обогатить ту традицию, которая до сих пор остается фундамен-
том современного иудаизма.
Крупнейшей фигурой средневековой еврейской философии является Маймонид (рабби Моше бен
Маймон, или Рамбам), который играет для еврейской мысли роль своего рода точки отсчета, эталона, как
Фома Аквинский - для схоластики; и тот факт, что Фома Аквинский так часто цитирует рабби Моше - не
случайность, а свидетельство глубинного родства обоих ученых. Они оба были последователями Аристо-
теля, каждый из них представил свою сумму религии и философии, против этих компендиумов постоянно
выдвигали возражения, однако и та и другая книга до сих пор служат источниками вдохновения для при-
верженцев иудаизма и христианства
275
.
Не все работы Маймонида адресованы одной и той же читательской аудитории, и потому они не мо-
гут рассматриваться на одном уровне: ибо, по мнению Маймонида, как и всех других средневековых араб-
ских и еврейских философов, люди не находятся на одном и том же уровне в смысле их способности вос-
принимать истину. В притче, которая содержится в третьей части «Путеводителя растерянных», Маймо-
нид описывает разные группы людей с точки зрения их отношения к знанию, то есть к поискам Бога. Он
был адресован любимому ученику, Иосефу бен Иехуде, о котором в открывающем книгу письме-
посвящении сказано: «Я высоко оценил твое достоинство, [найдя в тебе] великую жажду учения. А так
как увидел я стремление к умозрительным предметам в стихах твоих, когда получил из Александрии твои
послания и макамы, еще не подвергнув испытанию твое интеллектуальное восприятие, то я сказал себе:
«Быть может, его желание сильнее его постижения». Когда же ты изложил мне то, что уже изучил прежде
272
Сират К. История средневековой еврейской философии. Иерусалим – м., 2003. С. 29-30.
273
Там же. С. 31.
274
Там же. С. 32.
275
См. Там же. С. 242.

Страницы